Чичиков: рыцарь копейки
Павел Иванович Чичиков был человеком весьма необычным. Не то, чтобы он отличался внешностью или манерами—нет, во внешности его было что-то совершенно обыденное, даже заурядное. Обычное лицо, обычные глаза, сизый нос, слегка плешивый лоб. Но за маской этой заурядности скрывался мозг, просчитанный до мельчайших деталей, ум, практически механический в своей нацеленности на результат. Чичиков был рыцарем копейки, искателем финансовых приключений, искушенным охотником в мире бюрократии и долгов.
Его путь начался с самых низов. Происхождение его было таким же окомфортачивым, как и внешность. Родители его были простыми людьми, наверняка никто не вспоминал бы о них, если бы не сын их, устранимый и непримечательный на первый взгляд. Тем не менее, даже в юности Чичиков проявлял редкостное упорство и внимательность, часто изнуряя себя учебой. Однако это не было ученостью ради знаний или просвещения; для Чичикова основные цели заключались в накоплении опыта и знаний для единственного назначения—подчинения себе материального мира.
Едва закалённый жизнью, Чичиков научился мастерству извлекать выгоду из любых, даже самых неинтересных или грязных деталей бюрократической машины. Способен был он просочиться через дыру в казенном механизме ровно так же умело, как и любой мошенник у дверей пещеры где-то на окраине города. Его действия, несмотря на своеобразные методы, всегда оставались в рамках законности, а туманные и сложные схемы обогащения всегда находили свое завершение прекрасными и беспроблемными итогами.
Но всё это было лишь прелюдией к его главному замыслу—плану, который мог бы увековечить его имя в анналах финансового искусства. Идею, столь же простую в своей концепции, сколь и радикальную.
Чичиков решил скупать "мертвые души" крестьян—сердца, давно покинувшие своих телесных носителей, но все еще учитываемых как живых по бумагам. Эти фиктивные крестьяне представлялись чиновниками во время очередных ревизий как налогоплательщики, таким образом создавая возможности для махинаций с земскими имуществами. Подливая на своих будущих "работников", Чичиков намеревался легально воспользоваться государственными субсидиями, выделяемыми на содержание крепостных для ведения хозяйства.
То, что потенциально могло бы разрушить репутацию менее опытного и нервного предпринимателя, Чичиков воплощал с той самой бесстрашной деловитостью, что была заложена в его характера. В один момент он мог быть утончённым и осторожным дипломатам, в другой—жестким и неустанным делцем. Куда бы он ни ступал, за ним следовал ореол загадки и недоумения, недовольства и восхищения. Его всегда можно было увидеть в стремительном движении от одного помещика к другому, от одной сделки к другой, как рыцарь безупречной честности, хотя и несколько (или сильно) запятнанный тенью собственных помыслов.
Так и продолжал он свое шествие по резвым пространствам губерний, собирая воображаемую армию из бесплотных сердец и скрывая под лукавой улыбкой истинное намерение. Вскоре сказания о его героях-призраках, терминальных должниках и дёшевой покупке облетели соседние местности, леденя сердца тех, кто мог стать следующей жертвой его необычной торговли.
Чичиков стал не только собирателем душ, но и символом, неким мифологическим героем материализма. Будучи рыцарем копейки, он оставался верным своей цели, неизменно двигаясь вперед и не останавливаясь перед преградами. Пусть его эпопея начиналась как одиночная эскапада в мир финансов, но финал ещё предстоит узнать, возможно, он окажется намного более грандиозным, чем можно было ожидать.
И так, под сенью грядущих дней, продолжал он разыгрывать свою хитроумную партию в шахматы с судьбой, проживая каждый день как новый ход на доске: король себя ещё не показал, но все фигуры уже начали танец в честь будущих побед.