В жизни по-разному можно жить (на примере рассказа А.П. Чехова «Ионыч»)

В жизни по-разному можно жить. Можно, как мотылек, порхать от одного удовольствия к другому, не замечая, как пролетают годы. Можно, как крот, зарыться в свою нору, в свой маленький мирок, где есть только еда, деньги и сон. А можно… можно пытаться гореть, пытаться творить, искать смысл в каждом дне. Но очень часто человек, сам того не замечая, из мотылька превращается в крота. Именно эту страшную и поучительную историю рассказал нам Антон Павлович Чехов в своем рассказе «Ионыч».
В начале произведения перед нами предстает молодой земский врач Дмитрий Ионович Старцев. Он полон сил, энергии, ему интересен мир. Да, он немного устает от работы, но в душе его живет романтика. Он даже готов влюбиться в провинциальную барышню, которая кажется ему необыкновенной. Екатерина Ивановна Туркина, или просто Котик, как зовут ее в семье, для него — воплощение таланта и ума. Посмотрите, как он едет к Туркиным, как он счастлив, слушая «романсы» Веры Иосифовны и глядя на игру Котика на фортепиано. Ему кажется, что он попал в мир высокой культуры. Он даже пытается объясниться в любви, и хотя получает отказ, в том отказе есть для него что-то возвышенное, ведь Котик мечтает о великой судьбе артистки. В этот момент Старцев — живой человек, способный на сильное чувство.
Но Чехов — большой мастер показывать, как среда, быт, обыденность засасывают человека. Проходит четыре года. Что мы видим? Старцев уже не тот восторженный юноша. Он потолстел, разучился ходить пешком, обзавелся парой лошадей и кучером Пантелеймоном. Но самое страшное, что изменилось его отношение к людям и к жизни. Теперь он вспоминает свою любовь с усмешкой. Его раздражает всё, чем раньше он восхищался. Игра Котика теперь кажется ему шумной, романы матери — бездарными, а остроты отца — пошлыми. Куда делась та искра? Она погасла под тяжестью денег, привычной работы и сытой жизни. Старцев не просто перестал чувствовать, он начал деградировать. Он занимается теперь только одним — копит деньги, покупает дома, лечит, уже не столько по призванию, сколько ради гонораров.
И вот тут происходит самое важное событие. Котик возвращается из Москвы. Она не стала великой пианисткой, ее иллюзии рухнули, и она поняла, что была глупа и самонадеянна. Она тянется к Старцеву, видит в нем того умного, благородного человека, который был способен на высокие чувства. Она ждет от него спасения, надеется, что их любовь возродится. Но… Старцев уже мертв. Внутри у него пустота. Он спокойно говорит ей: «Я всё помню, но… я не тот». Он даже не может заставить себя волноваться. Когда же Котик снова говорит ему о своей любви, он думает только о приданом, которое ему могли бы дать. И это циничное «дай-ка приданое» убивает все на корню. Он равнодушно уходит, и мы понимаем: человека больше нет. Есть только Ионыч — сытый, богатый, злой и одинокий обыватель.
Финал рассказа — это приговор «футлярной» жизни. Старцев, которого мы знали, превратился в Ионыча. Он растолстел, стал тяжелым на подъем, у него теперь тройка лошадей с бубенцами. Он озлобился на весь мир. Он купил себе два дома и копит на третий. Он лечит, но уже не людей, а их болезни, как механический автомат. И самое ужасное — он всем доволен. Он не страдает от своей пустоты. Ему не нужна ни любовь, ни искусство, ни семья. Ему нужны только деньги и покой. Когда он слышит, что Туркины живы-здоровы и всё так же ставят свои любительские спектакли, он думает: «Хорошо, что я тогда не женился».
Вот она — разная жизнь. Можно прожить ее как Старцев в начале: с надеждой, с верой в любовь, с желанием приносить пользу. А можно — как Ионыч в конце: в сытости, в жадности, в духовном ничтожестве. Чехов не говорит нам, как надо жить. Он просто показывает нам зеркало. И мы с ужасом узнаем в Ионыче себя, когда устаем, перестаем мечтать, начинаем ценить вещи больше, чем людей, и равнодушно проходим мимо чужой боли. Автор предупреждает: «Не поддавайтесь рутине! Не дайте погаснуть огню в вашей душе, иначе вы превратитесь в обывателя, для которого весь мир — это только ужин, счет в банке и удобное кресло».
Главный урок, который я выношу из этого рассказа, очень простой. Наверное, он в том, что нельзя засыпать душой. Нужно каждый день бороться с ленью, с равнодушием, с желанием удобно устроиться. Надо читать книги, смотреть на звезды, влюбляться, ошибаться, страдать. Потому что жизнь без чувств и без движения — это не жизнь, а медленное умирание. Имя этой болезни — ионычество. И болеть ей страшно. Ведь что может быть печальнее, чем человек, который жив, но душа его уже умерла? Мне кажется, Чехов написал этот рассказ не столько про прошлый век, сколько про всех нас, кто живет сегодня. Выбор всегда есть. И мы сами решаем, кем быть: Дмитрием Старцевым — или просто Ионычем.