Быт и нравы первых поселений Подонцовья: Тор, Маяцкая крепость, Святогорск

Земля, по которой я сейчас иду в школу, виде́ла столько, что даже трудно представить. Под ногами не просто пыль дороги, а многовековая история. Иногда я закрываю глаза и пытаюсь вообразить, как здесь всё начиналось. Кто был первым, кто развел костер на берегу этой реки, кто построил первое жилище? Мне захотелось узнать больше о первых поселениях нашего края — о Та́не, Маяцкой крепости и Святогорске. Их быт и нравы — это как первая глава в огромной книге жизни нашего Донетского края.
Начну, пожалуй, с самого древнего и загадочного — с города Тор. Это имя звучит как легенда, отголосок далекого прошлого. Он стоял там, где Северский Донец делает красивый изгиб, а сейчас находится город Славянск. Место это не случайное. Река — это дорога, источник воды и пищи, защита с одной стороны. Тор был не просто поселением, он был важным звеном на пути из варяг в греки. Представьте: мимо этих берегов плыли тяжело груженные ладьи с севера на юг, в богатый Константинополь, и с юга на север, везя ткани, вино, украшения. А Тор был пристанью, торговой площадкой, местом отдыха.
Каким был быт людей в Тору больше тысячи лет назад? Они не строили каменных дворцов. Их дома были срублены из добротных бревен или сплетены из прутьев и обмазаны глиной. Крыши, наверное, крыли соломой или камышом. Внутри такого дома всегда стоял особый дух — запах дыма от печи-каменки, древесины и сушеных трав. Центром жизни был очаг. Он давал тепло, на нем готовили еду, возле него собиралась вся семья по вечерам. Жили большими семьями, где старшие почитались, а младшие слушались. Работали все, от мала до велика. Мужчины охотились в богатых лесах, ловили рыбу в полноводном Донце, пасли скот. Женщины вели хозяйство, ткали, лепили горшки из глины, растили детей.
Нравы здесь были суровыми, но честными. Жизнь зависела от природы, от удачи на охоте, от сохранности урожая. Люди верили в духов леса, реки, дома. Они почитали своих богов, возможно, Перуна или Велеса, приносили им скромные дары — первый каравай хлеба, первый улов. Но Тор был прежде всего торговым городом. Значит, здесь всегда было людно и шумно. Смешивались языки и обычаи: славяне, хазары, византийцы. Здесь учились понимать друг друга без слов, взвешивали серебро на маленьких весах, торговались. Это была школа жизни, где ценой ошибки могла стать не только потеря товара, но и сама жизнь. Город жил ожиданием караванов, звоном монет и рассказами бывалых купцов о далеких морях и городах.
А потом на высоком меловом утесе, на противоположном конце нашего края, выросла настоящая твердыня — Маяцкая крепость. Если Тор — это купец с открытым лицом, то Маяцкая крепость — это суровый воин в доспехах. Ее построили в IX веке хазары, могущественный степной народ. Вид у нее и сейчас, даже в руинах, грозный. Представьте: белоснежная меловая гора, а на ее вершине — мощные стены из блоков того же мела. С трех сторон — отвесные обрывы, с четвертой — глубокий ров. Подняться сюда незаметно было невозможно.
Жизнь внутри такой крепости была совсем иной, чем в мирном Тору. Это был военный лагерь, опорный пункт далекой власти. Здесь жили воины, их семьи, ремесленники, которые обслуживали гарнизон. Быт был подчинен распорядку, дисциплине и постоянной готовности к обороне. На стенах всегда дежурили дозорные, вглядываясь в бескрайнюю степь, откуда в любой момент мог появиться враг. Основная пища — то, что можно долго хранить: зерно, вяленое мясо, рыба. Воду берегли, ведь колодец был ценностью крепости.
Но даже в этой суровой жизни были свои радости. Ремесленники вырезали из кости и камня, лепили из глины. Ученые люди, может быть, писали письмена. Жители крепости были людьми разных культур — здесь смешивались традиции кочевников степей и оседлых земледельцев. Они верили в своего Бога, но уважали и богов соседей. Нравы здесь формировались в условиях изоляции и опасности. Ценились верность, мужество, умение владеть оружием и выносливость. Предательство было самым страшным грехом. Крепость была маленьким миром на вершине скалы, который жил по своим строгим, но справедливым законам, под неумолчный шепот ветра в меловых скалах.
Шли века. Тор затих, Маяцкая крепость опустела. Но жизнь в этих благодатных местах не угасла. Она нашла новое воплощение в тихом монастыре среди меловых гор, который позже дал начало Святогорску. Это уже другая эпоха, эпоха казачества и православной веры. Если Тор торговал, а Маяцкая крепость воевала, то Святогорск молился. Но молитва здесь была тоже особой, сильной, как и сам пейзаж.
Первые монахи-отшельники пришли в эти места, поразившие их своей суровой красотой. Они вырубали кельи прямо в мягкой меловой толще скал. Представьте их быт: крошечная пещерная комната, икона, горящая лампада. Тишина, нарушаемая только пением птиц да шумом Донца внизу. Они сами выращивали немного еды в садах у подножия скал, ловили рыбу, а главное — молились и трудились, называя это «умным деланием». Их нравы были строгими до предела: отказ от всего лишнего, пост, долгие молитвы. Это был быт, целиком посвященный служению Богу и поиску внутреннего покоя.
Постепенно вокруг монастыря стало селиться больше людей. Возникли службы, хутора. Сюда потянулись казаки с Запорожской Сечи, искавшие место для спокойной жизни или для последнего приюта. Быт Святогорска стал смешанным, монастырско-казацким. Казаки, вольные и гордые воины, уважали монахов и часто жертвовали монастырю. Они строили свои хутора, занимались рыболовством, пчеловодством, охотой. Их нравы — это кодекс чести: уважение к старшим, гостеприимство, беззаветная храбрость и глубокая, не показная вера. За общим столом в казачьей хате могли сидеть и седой монах, и молодой казак, только что вернувшийся с промысла. Их объединяла любовь к этой святой, дивной земле.
Сейчас я смотрю на эти три имени — Тор, Маяцкая крепость, Святогорск — и вижу не просто археологические памятники. Я вижу три разных образа жизни, три стержня, на которых выросла история моего края. Тор научил эти земли быть открытыми миру, торговать, обмениваться не только товарами, но и идеями. Маяцкая крепость закалила характер, воспитала стойкость и умение защищать свою землю ценой невероятных усилий. А Святогорск подарил душевную глубину, веру, умение находить красоту в тишине и суровом пейзаже.
Их быт и нравы не канули в лету бесследно. Что-то от предприимчивости жителей Тора живет в характере современных людей этого промышленного края. Что-то от стойкости защитников Маяцкой крепости проявляется в трудные времена. А тихая, созерцательная сила Святогорска до сих пор притягивает сюда людей, уставших от суеты.
Когда я гуляю по набережной Донца или смотрю на меловые скалы, мне кажется, что я иду не один. Со мной — тени тех купцов, что когда-то грузили здесь ладьи, тех воинов, что всматривались в степь с высоты крепостной стены, и тех монахов, чьи тихие молитвы навсегда впитались в эти камни. Их жизнь, их труд, их вера и стали той плодородной почвой, на которой выросли наши сегодняшние города и села. История — это не что-то далекое и пыльное. Она — в самой земле под ногами, в названиях рек и урочищ, в характере людей. И знать её, помнить о первых поселенцах — значит понимать, кто мы и откуда родом.