Сочинение Краткая характеристика Плюшкина

Образ Плюшкина в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» — это один из самых страшных и в то же время самых жалких портретов в галерее помещиков, которых посещает Чичиков. Кажется, что Гоголь ведет нас по ступеням духовного падения: от мечтательного Манилова к скучной Коробочке, от разудалого Ноздрева к расчетливому Собакевичу. И на самой нижней ступени этой лестницы, в самом мрачном ее подвале, он помещает Плюшкина. Это уже не просто смешной или неприятный персонаж, а настоящая карикатура на человека, чья душа окончательно умерла, заменившись маниакальной страстью к накопительству.
Первое, что мы видим, приближаясь к его имению, — это ужасающий развал и запустение. Гоголь не просто описывает ветхость — он создает ощущение болезни. Крестьянские избы похожи на дряхлые старики, у которых «ни одного стекла» не осталось. Сад зарос и одичал, но кое-где еще пробивается зелень, как последний проблеск жизни. А сам господский дом кажется немым инвалидом, глядящим на мир из-под нахмуренных бровей темных, заколоченных окон. Эта картина — не просто следствие лени или бедности. Это прямое отражение души хозяина. Все вокруг мертвеет и рассыпается, потому что умерла и рассыпалась его собственная человеческая сущность.
И вот появляется он сам. И Гоголь мастерски играет с нашим восприятием. Сначала Чичиков, да и мы вместе с ним, не может понять, кто же это — мужик или баба? Фигура в непонятном тряпье, похожая на огородное пугало. Это очень важная деталь: Плюшкин уже утратил даже внешние признаки своего пола, своего социального положения. Он перестал быть барином, перестал быть мужчиной. Он стал просто «прорехой на человечестве», как с горечью называет его автор. И только присмотревшись, Чичиков замечает на этом лице, похожем на сморщенное осеннее яблоко, маленькие бегающие глазки. Эти глазки — символ единственного, что осталось живым в Плюшкине: подозрительности и жадности. Они бегают, как голодные мыши, выискивая, что бы еще утащить в свою нору.
Но самое главное в характеристике Плюшкина — это история его падения. Гоголь не просто показывает нам монстра, он объясняет, как человек им становится. И это самое страшное. Мы узнаем, что когда-то Плюшкин был другим. Он был бережливым, рачительным хозяином, хорошим семьянином. У него была жена, дети, в доме царил порядок и даже гостеприимство. А потом что-то надломилось. Сначала умерла жена — верная подруга и, видимо, та душевная опора, что не давала его бережливости превратиться в нечто уродливое. Потом разъехались дочери. Сын, против воли отца, ушел в армию. И Плюшкин остался один на один со своим хозяйством и со своим характером.
Одиночество стало катализатором его болезни. Бережливость, которая раньше была добродетелью, постепенно переродилась в скупость, а потом и в настоящую манию. Он перестал понимать, что важно, а что нет. Для него всё стало важно, потому что всё можно было «приберечь». Старая подошва, ржавый гвоздь, высохшая тряпка — в его мире всё имеет ценность. Он ходит по своей деревне и подбирает всё, что валяется, таская эту дрянь в свой кабинет, который превратился в гигантскую помойку. При этом огромные запасы хлеба гниют на складах, сукно и холст обращаются в пыль, а крестьяне мрут как мухи от голода и нищеты. В этом и есть ужас плюшкинской логики: ради воображаемой будущей пользы он уничтожает реальное настоящее. Он копит не для жизни, а просто ради самого процесса накопления. Жизнь остановилась, а маховик жадности раскручивается всё быстрее.
Его отношения с людьми построены на полном недоверии. Он уверен, что все его обманывают, все воруют. Он ссорится с дочерью, которая приезжала к нему за помощью. Он подозревает в воровстве собственных крестьян, хотя они уже давно ничего не берут, потому что брать нечего. Даже с Чичиковым, который предлагает ему чистую выгоду за «мертвые души», он ведет себя как с потенциальным мошенником. Его радость при получении денег — это жалкое и отвратительное зрелище. Он пытается подсунуть гостю заплесневелый сухарь и ликер двадцатилетней давности, в котором плавают «червячки и всякая дрянь», искренне считая это проявлением широчайшей щедрости. В этой сцене смешное и горькое сливаются воедино.
Но Гоголь, как истинный гуманист, не хочет, чтобы мы видели в Плюшкине только чудовище. Скорбя о «погибшем человеке», он заставляет нас взглянуть на него и с другой стороны. Вспомним эпизод с бывшим школьным товарищем. На лице Плюшкина, этого живого мертвеца, на миг появляется что-то похожее на теплое чувство, на проблеск старой, нормальной жизни. Как тлеющий уголек, оно вспыхивает и тут же гаснет, задавленное привычной подозрительностью и ожесточением. Этот миг — самое трагическое во всей истории. Он показывает, что душа не умерла полностью, она погребена под многолетними наслоениями ржавчины и пыли, как его вещи в кабинете. В ней еще теплится искра, но уже слишком слабая, чтобы разгореться.
Через образ Плюшкина Гоголь говорит о страшной болезни души, которая начинается с малого. Это болезнь оскудения чувств, когда человек постепенно заменяет любовь, семью, общение — вещами. Сначала он владеет вещами, а потом вещи начинают владеть им. Его мир сужается до размеров кладовой, а все люди в нем кажутся ворами, покушающимися на его сокровища. Гоголь показывает, к чему приводит абсолютная власть собственности над человеком. Плюшкин — раб своих же амбаров и сундуков. Он самый богатый из помещиков по количеству добра и самый нищий по человеческому содержанию.
В финале встречи, когда Чичиков уезжает, Плюшкин долго стоит на крыльце, вглядываясь в даль. Может быть, в эти минуты в нем шевелится что-то забытое? Или он просто подсчитывает в уме, хорошо ли он спрятал деньги? Гоголь не дает нам точного ответа. Но сам этот образ — одинокого старика на фоне огромного, мертвого имения — остается с нами как самый сильный символ опустошения.
Таким образом, Плюшкин — это не просто скряга. Это итог, страшный финал того пути, по которому в разной степени идут и другие гоголевские помещики. В Манилове душа разленилась, в Ноздреве — одичала, в Собакевиче — очерствела. А в Плюшкине она просто перестала быть нужной, отмерла за ненадобностью, как атрофированный орган. Он — живой труп, ходячая могила собственных чувств. И глядя на него, мы понимаем главную мысль Гоголя: самое страшное — это не бедность и не глупость. Самое страшное — это добровольный отказ от собственной души, когда человек, имея всё для жизни, сам себя хоронит заживо в склепе своей скупости. И в этом смысле Плюшкин — это вечное предупреждение для всех нас о том, что нельзя позволять сердцу каменеть, а душе — зарастать плесенью равнодушия и жадности.