Сочинение Краткая характеристика Собакевича
В нашем классе недавно проходили «Мёртвые души» Гоголя, и учительница сказала, что это не просто смешная книга про плута Чичикова, а целая галерея русских характеров. Мне больше всего запомнился Собакевич, хотя он и не самый главный персонаж. Когда его представляешь, в голове сразу возникает что-то массивное, прочное и немного неуклюжее, словно добротный дубовый сундук или медведь, вышедший из лесной чащи. Первое, что поражает в Собакевиче, — его внешность. Гоголь не просто описывает, он словно высекает его образ из камня. Это человек богатырского сложения, который, кажется, создан природой наспех, без тонкой работы: «…изрядно топором: хватил раз — вышел нос, хватил другой — вышли губы…». Он похож на медведя — и походкой тяжёлой, и самим своим обликом. Даже сюртук на нём медвежьего цвета, и даже имя у него — Михайло Семёнович — какое-то уж очень уважительное и основательное. Кажется, будто он не ходит по своему дому, а движется, заполняя собой всё пространство, и мебель вокруг него такая же: тяжёлые, неповоротливые стулья, стол, бюро — всё словно кричит: «И я здесь Собакевич!». Даже портреты на стенах его гостиной — не какие-нибудь изящные пейзажи, а греческие герои, тоже богатыри: «…Бобелина, такового же роста…». Всё у него солидно, прочно и без изящества. Но если бы Собакевич был просто большим и сильным, он бы не запомнился так ярко. Его душа, как ни странно, полностью соответствует его телу. Он — хозяин, крепкий хозяин, который видит в мире только пользу и расчёт. Разговаривая с Чичиковым, он не строит из себя учтивого помещика. Он груб, прямолинеен и циничен. Он без колебаний ругает всех и вся: председателя палаты — «дурак», губернатора — «первый разбойник в мире», полицмейстера — «мошенник». Кажется, для него нет в городе ни одного порядочного человека. Но в этой грубости нет горячего негодования Чацкого, это холодное, деловое презрение человека, который сам себя считает умнее и практичнее всех. Он как будто говорит: «Все вокруг жулики, но я-то знаю, в чём настоящая цена». И вот мы подходим к самому интересному — к сделке о мёртвых душах. Тут-то и раскрывается вся суть Собакевича. В то время как Манилов теряется в сентиментальностях, а Ноздрёв начинает врать и затевать ссору, Собакевич ведёт себя как прирождённый делец. Он не удивляется странной просьбе Чичикова. Нет, его ум, практичный и цепкий, сразу соображает, что тут можно извлечь выгоду. И он не просто соглашается — он начинает торговаться! Это потрясающая сцена. Он расхваливает своих умерших крестьян как лучших мастеров: каретник Михеев, плотник Степан Пробка, кирпичник Милушкин… Он наделяет мёртвых качествами живых, поднимая на них цену. Для него человек, даже умерший, — это товар, ресурс, который должен принести доход. В этой бесчувственности есть что-то жуткое. Он не видит в этих именах судеб, он видит в них капитал. И он с поразительной наглостью запрашивает за несуществующих людей сто рублей за штуку, в итоге сторговавшись на двух с половиной. Эта сделка — апофеоз его натуры. Это не мошенничество по глупости, как у Коробочки, и не авантюра, как у Ноздрёва. Это холодный, расчётливый бизнес. Интересно, что при всей своей грубости Собакевич не глуп. Более того, он, пожалуй, самый здравомыслящий из всех помещиков, которых посещает Чичиков. Он прекрасно понимает суть вещей. Он сразу раскусил, что Чичиков — мошенник, и даже прямо сказал ему об этом, хотя и продолжил дело, ведь оно выгодно. Его ум лишён полёта, он приземлённый, прикованный к материальному миру. Он знает цену хлебу, мясу, земле, но совершенно не ведает, что такое духовная жизнь. Его обед — прямое отражение его сущности: огромные, целые блюда, «простая, здоровья прибавляющая» еда. Тут нет французских соусов, здесь есть гигантский баранчик, ватрушки «гораздо larger» тарелки. Всё должно быть много, сытно и прочно. Гоголь, создавая Собакевича, показал нам определённый тип русского человека. Это тип хозяина-стяжателя, крепкого, как дуб, практичного и беспощадно эгоистичного. В нём нет лени Манилова, он не пустобрех, как Ноздрёв, и не мелочен, как Коробочка. В нём есть сила, воля и трезвый ум. Но вся эта сила обращена в никуда, она служит только накоплению, сытости, покою собственного тела. Его душа, по меткому слову Гоголя, тоже будто покрыта такой толстой скорлупой, что ничего человеческого до неё не доходит. Он не злодей в прямом смысле, он просто «мёртв» внутренне. Его интересы не выходят дальше границ его имения и его желудка. Когда я думаю о Собакевиче, мне становится немного грустно. Ведь в таких людях, наверное, есть и хорошие черты: они надёжны, они крепко стоят на земле, они умеют работать. Но когда в человеке совсем нет места для чего-то светлого, для сострадания, для красоты, для мысли о чём-то высшем — он превращается просто в массивный, хорошо отлаженный механизм по переработке пищи и денег. Его мир — это мир вещей. Даже своих крестьян он воспринимает как вещи. И в этом его трагедия, хотя сам он, конечно, её не ощущает. Он вполне доволен собой, своим домом, своим обедом и удачно проведённой сделкой. В конце концов, образ Собакевича заставляет задуматься не только о прошлом, но и о нас самих. Ведь и сегодня можно встретить таких «собакевичей» — людей, прочно стоящих на ногах, практичных, но скучных и душевно чёрствых, для которых главное в жизни — это материальная выгода и собственный комфорт. Гоголь, смеясь над своим героем, на самом деле показывает нам очень опасную дорогу, по которой может пойти человек, если позволит своей душе загрубеть и окаменеть. И пусть Собакевич смешон своей неуклюжей важностью и медвежьими повадками, этот смех сквозь слёзы заставляет каждого читателя спросить себя: а нет ли и во мне хоть маленькой частички этой мёртвой, собакевичевской души?