Сравнительный анализ стихотворений «Памятник» Державина и «Памятник» Пушкина
В нашей школьной программе есть два удивительных стихотворения с одинаковым названием — «Памятник». Их написали два великих русских поэта: Гавриил Романович Державин и Александр Сергеевич Пушкин. На первый взгляд кажется, что Пушкин просто повторил идею своего предшественника, но это совсем не так. Каждый из них воздвиг свой собственный, неповторимый памятник, и, сравнивая их, мы понимаем, как по-разному можно понимать смысл жизни поэта и его служения. Гавриил Державин, чьё творчество относится к XVIII веку, эпохе Просвещения и могущества Российской империи, начинает своё стихотворение гордо и торжественно. Его памятник — «чудесный, вечный», он «металлов тверже» и «выше пирамид». Уже в этих первых строчках мы чувствуем дух державинской эпохи: монументальный, прочный, уверенный в своей незыблемости. Так и сам Державин, государственный деятель и поэт, ощущал себя частью большого государственного строя. Главная заслуга, которая, по его мнению, обессмертит его имя, — это то, что он «истину царям с улыбкой говорил». Для Державина поэт — это прежде всего мудрый советник власти, смелый и правдивый, но действующий в рамках этой власти. Его муза — «забавный» и «приятный» слог, который смог говорить о высоком доступно. Он видел свою роль в том, чтобы вносить ясность, порядок и нравственные законы в жизнь общества и государства через поэзию. Его бессмертие — это слава в пределах «великой Руси», от Белых вод до Черных, и даже «славянов племена» его вспомнят. Это очень земное, хотя и грандиозное, понимание памяти: поэт служит отечеству, и отечество его помнит. Когда же мы переходим к пушкинскому «Памятнику», написанному уже в 1836 году, за год до трагической гибели поэта, то сразу замечаем другую интонацию. Нет той торжественной монументальности. «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», — пишет он. Это ключевое слово — нерукотворный. Его памятник не из металла или камня, он не создан человеческими руками. Он «к нему не зарастет народная тропа». Пушкин говорит о памяти, которая живет не в официальной славе, а в сердцах людей, в их любви. Его памятник выше, чем «Александрийский столп» — знаменитая колонна в Петербурге, символ имперской власти его современника, императора Александра I. Это очень смелое и глубокое противопоставление: власть земная, даже великая, — преходяща, а творческий дух — вечен. Самое важное различие кроется в том, в чем поэты видят свою главную заслугу. Если Державин «истину царям с улыбкой говорил», то Пушкин формулирует свою миссию иначе: «И милость к падшим призывал». Это колоссальный сдвиг. Поэт у Пушкина — не советник власти, а защитник и голос тех, у кого нет голоса, тех, кого общество оттолкнуло, «падших». Его лира пробуждала в людях «чувства добрые», а в жестокий «жестокий век» восславила Свободу. Свобода — вот центральная ценность для пушкинского поэта. Его служение — это не служба государству, а служение человечности, добру, состраданию и свободе. Поэтому и память о нем будет жива, «доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит». Он обращается ко всем поэтам будущего, ко всей культурной традиции, а не к границам империи. Интересно посмотреть и на то, как каждый из поэтов относится к славе и мнению о себе. Державин с достоинством принимает будущую память: «Кто мне посмеет простака рукой бестрепетной бросить?» Он уверен в своем праве на бессмертие. Пушкин же проявляет удивительное смирение и сложность чувств. Он просит свою музу быть «послушной» не хвале и клевете, а только «веленью божьему». Для него важнее всего внутренняя правда, а не суд толпы. И завершает он стихотворение не триумфом, а почти просьбой: «Хвалу и клевету приемли равнодушно / И не оспаривай глупца». Это голос зрелого, много пережившего человека, который выше суеты и ищет опоры не в человеческой славе, а в совести и воле Божьей. Почему же так по-разному видят свою роль два гения? Ответ лежит в их эпохах и личных судьбах. Державин творил во времена, когда поэзия только начинала обретать самостоятельное высокое значение в России. Он был новатором, смело вносившим простую речь в высокий жанр оды. Он боролся за достоинство поэта в системе государства. Пушкин же жил позже, в эпоху после Отечественной войны 1812 года и восстания декабристов. Он видел, как идеи свободы и гуманизма сталкиваются с суровой реальностью. Он сам был гоним, чувствовал непонимание и давление. Его поэт — это не государственный муж, а пророк, независимый творец, чья миссия — нести свет и милосердие людям, часто вопреки официальным мнениям. Читая оба «Памятника» вместе, мы совершаем удивительное путешествие по истории русской литературы и мысли. От Державина к Пушкину происходит огромный внутренний рост. Поэт из слуги государства и царской власти превращается в слугу народа, свободы и высшей правды. Памятник из каменного и официального становится духовным и народным. Державин завещал Пушкину саму идею — право поэта на бессмертие благодаря своим заслугам. Но Пушкин наполнил эту идею новым, невероятно глубоким содержанием. Он переосмыслил её с позиции свободной человеческой личности. В заключение хочется сказать, что оба эти стихотворения — как два великих столпа, на которых стоит представление о высоком назначении поэта в России. Без державинской уверенности и гражданственности не было бы и пушкинской гуманистической высоты. Державин построил прочный, величественный постамент. А Пушкин вознес на этом постаменте не статую, а живой, неугасимый огонь — символ поэзии, которая служит не славе, а добру, свободе и любви. И мы, проходя по этой «народной тропе» к его нерукотворному памятнику, до сих пор чувствуем тепло этого огня и слышим его мудрый, вечно живой голос.