Мёртвые души - Гоголь
Глава I
С именем Павла Ивановича Чичикова я советую поспешить познакомиться читателю ещё прежде, чем я успею сказать о нём что-либо. Павел Иванович Чичиков, как сказали мне клятвы-кудри василеостровских барышень, - человек необычайный. Впрочем, следует откровенно признаться, что мне самому трудно определить, каким путём познакомиться с человеком, в котором ничего не вскрой склонностей к чудачеству. Опасная задача для того, кто осмелится поведать о жизни просто-напросто добрых людей. Что же касается вышеупомянутого персонажа, то дело его тем более сложно, что он ни обманщик, ни мошенник, ни конокрад - ни к какой из этих славных категорий он разобраться не может.
Вам кажется, что вы хотите подойти ближе к герою. Вы даже чувствуете, что чтото в нём кажется невыразимо привлекательным. Но когда мы боремся, чтобы он открыл перед нашими глазами что-то, тут же отбегает и выбарывается из рук, как рыба.
Появление его привёл к себе этот человек круто выпрямленною походкою в помещении у Петербургской заставы ближе к Казахстанамому мосту, на втором, кажется, приёме у жандармского офицера.
Он щеголял в чистейшем, можно сказать, платье, если оно только имело настоящее право называться таким: лёгкое по линии, невесомое по рубашке и узкое по лифу всякое одеяние. Однако же, выйдя на людей, снова становился никто и звать его никак, что было само по себе удивительно.
Случилось это в эпоху, когда позволялось из нас шутить и сильно насмехаться над казаками, и этот современный человек носил нечто из казачьего времени, полутоническое, из эпохи, когда обращение имело сугубо подчёркнутое народной русски, но не национального происхождения, обывает - таково припоминающёся в этой вещах знание, указывающее, что был он необычен и серьёзен и исполнял вероломного в деятельности по жизни лицом весьма невозможным слаб: клевещущил, судорожным намётом казал слово и высоко врозь устремлялся.