Герои — один пошлее другого (образная система поэмы Н. В. Гоголя "Мёртвые души")
В одном забытом Богом российском городе, где утренний туман вечно сковывает узкие улочки и серые дома, жила-была всякая пошлость человеческая. Одним из местных героев был Павел Иванович Грязнов, человек, что никогда не обходился без двух вещей: крепкого самогону и распущенных дам. Утро каждого дня начиналось для него одинаково — с женщины, чье имя он не запоминал, и стакана самодеятельного горячительного напитка. Люди его относились к нему с почтением не потому, что он был хорошим человеком, а потому, что был зажиточным.
Рядом с его покосившимся домом стоял особняк Давидовича Черевятникова, кума корыстного и злобного. Черевятников был знаток всяческих интриг и подлостей. Прямо перед его воротами стояла телега, на которой он раз в неделю ездил в городскую думу пробивать какие-то гнусные проекты. Многие подозревали, что он обманывал городскую казну, но доказательств не было, ибо Черевятников умел мастерски заметать следы.
За углом стояла лавка Марфы Петровны Балкатушкиной, вдовы с норовом. Торговала она всякой мелочью, керосином, овощами и слухами. Через её руки проходили все городские сплетни, и люди знали: если Марфа что сказала, то уж держись, знают об этом все в округе.
В трактире у Якима Тарасовича пьяницы и бездельники со всего города собирались, чтобы обсудить последние новости и насущные беды. Завсегдатаи знали, что Яким им подаст выпивку, но внаглую оберет за услуги. Впрочем, из-за этого никто на него не сердился, ибо знали — таков Яким, иного не ждать.
И вот однажды в этот город заехал лукавый человек по имени Платон Степанович, взваливший на свои плечи важную скоромное дело: узнать, кто же из всей этой пошлости почище да позлобнее остальных. Сидя в трактире, слушая пьяные шалости и наблюдая за безмолвными взглядами алчных городских умов, Степанович стал осмыслять: не в этом ли городе, забытом всеми, обитает настоящее адово место?
И действительно, каждый день, проведенный здесь, лишь убеждал его в этом. Бестрепетные герои, каждый из которых имел свою пошлую цель в жизни, представляли собой цельную картину простейшей самовлюбленной глупости. Грязнов, Черевятников и Балкатушкина со своими вечными разборками да бытовыми утехами создавали ощущение, что каждый в этом городе служит лишь одному — свести все свои низменные желания к общему знаменателю бесконечной серости.
Со временем Степанович понял — живут эти люди не для чего иного, как для переплетения в порочном кругу своих пошлых стремлений. И уходить-то ему не хотелось — слишком уж увлекли его эти яркие образы, витрина разрушенной души акы в самом сердце необъятной России.