Герой "Один пошлее другого" (образная система поэмы Гоголя "Мёртвые души")
Лишь в одном городе, на пересечении Растратного переулка и Наложённых улочек, находился его великий дом. Дом этот был как полотно для вдохновенного архитектора, который забыл, что вдохновение иногда следует сдерживать. Высокие, но кривые колонны украшали фасад, а резные детали, выполненные с патологической точностью, словно олицетворяли двойственность натуры обитателя. В этом доме жил человек, о котором сам Гоголь мог бы сказать: "Один пошлее другого".
Каждая его мысль, каждое действие сквозило намёками столь тонкими, что их едва можно было уловить, но настольно кричащими, что невозможно было не заметить. Его одежда всегда была безукоризненно вычурна: от яркого галстука с рисунком лиц карикатурных героев до сюртука, украшенного разноцветными перьями.
Сидя в своём кабинете, он диктовал секретарше свои мемуары. Истории, которые он рассказывал, были столь же сложны и запутаны, как и его внешний вид. Один день он рассказывал о своих фантастических приключениях, где он мастерски плёл интриги, подстрекая своих врагов к нелепым поступкам. На следующий день он предавался воспоминаниям о своих нелепых, а порой и вульгарных выходках на балах.
За пределами его дома, на улицах города, его слава превратилась в настоящую легенду. Горожане рассказывали друг другу истории о том, как он появлялся в самых неожиданных местах и произносил такие речи, что собравшиеся едва могли сдержать смех и смущение. "Один пошлее другого" — так его окрестили, и это прозвище будто приклеилось к нему, словно марка на письме. И все же, в его пошлости было нечто большее, нечто глубжее. Это была его игра, его способ демонстрировать обществу его собственное лицемерие и нелепость. И пока город смеялся над его выходками, он смеялся в ответ, довольный своим искусством переворачивать общественные нормы с ног на голову.