Сочинение О каком персонаже «Вишневого сада» мне хотелось бы поговорить?

Когда я впервые прочитал «Вишневый сад», меня, честно говоря, поразили все герои. Каждый из них по-своему несчастен, каждый мечтает о чём-то, что ускользает, как вода сквозь пальцы. Но есть один персонаж, который вызывает во мне странное, смешанное чувство — одновременно и жалость, и уважение, и какое-то недоумение. Это Ермолай Алексеевич Лопахин. Мне очень хочется поговорить именно о нём, потому что он самый живой среди всех этих застывших во времени людей. Он не просто стоит на месте и ноет, а действует, бегает, суетится, пытается спасти всех, и в итоге именно он разрушает то, что пытался сохранить. В этом есть какая-то жестокая ирония.
Лопахин — не дворянин, а купец, сын крепостного. Чехов пишет, что его отец был мужиком, торговал в лавке, а самого Ермолая в детстве били и не учили. Но он выбился в люди. И вот он приезжает в имение, где его предки были рабами, чтобы помочь хозяйке, Раневской. Казалось бы — вот она, победа простого человека! Но Лопахин не чувствует себя победителем. Он суетится, забывает перчатки, говорит странные вещи. В сцене, где он предлагает план спасения сада — вырубить вишни и сдавать землю под дачи — он искренне хочет помочь. Он даже кричит: «Поймите же, наконец! Ведь это же ясно, как день!» А они не понимают. Раневская и Гаев только морщатся, им противна сама мысль о том, что их прекрасный сад можно превратить в какие-то доходные участки. И тут я начинаю злиться. Ну как же так? Тебе предлагают спасение простое и понятное, а ты отказываешься, потому что тебе мешают воспоминания и гордость. Но потом я думаю: а может, Лопахин сам виноват? Может, он слишком прямолинейный, слишком деловой, не чувствует той поэзии, которая для Раневской дороже денег?
Самое сложное в Лопахине — это его неспособность выразить свои чувства. Он вроде бы всё делает правильно, но делает это как-то неловко. Он помнит, как Раневская когда-то, когда он был мальчишкой с разбитым носом, пожалела его. И он благодарен ей до слез. «Я вас люблю, как родную…», — говорит он. Но слова застревают у него в горле. Он пытается быть нежным, а получается грубым. И в конце, когда он покупает сад на торгах, он не может скрыть торжества. Он хохочет, топает ногами, кричит: «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду!» Это выглядит почти дико. Мне кажется, в этот момент он не просто радуется удачной сделке. Он мстит. Не Раневской, а всему прошлому. Тому мальчику, которого считали за грязь. Он доказывает миру, что мужик может купить всё, даже дворянское гнездо. Но его триумф горький. Он сам это чувствует. Уже после покупки он со слезами говорит: «О, скорее бы всё это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь». Он понимает, что счастья от этой победы нет.
Мне кажется, Лопахин — это человек, который застрял между двумя мирами. Он уже не крестьянин, но ещё не стал настоящим интеллигентом. Он выучился говорить красиво, но мыслит всё равно по-деловому. Он пытается понять тонкую душу Раневской, но не может. И от этого страдает. Его часто называют «хищным зверем» или «кулаком», но я с этим не согласен. Хищник не стал бы так переживать. Он бы просто купил сад, вырубил его и забыл. А Лопахин мучается. Он помнит каждую мелочь. Он предлагает Раневской деньги взаймы. Он даже сватается к Варе, но так и не делает предложения — потому что боится, неловко, не время. Вся его жизнь — это вечная спешка и вечная неловкость. Он бегает по сцене, то куда-то собирается, то возвращается. У него нет времени остановиться и просто побыть счастливым.
И вот главный вопрос, который я хочу задать себе и всем: кто виноват в том, что сад погиб? Раневская, которая не смогла принять реальность? Или Лопахин, который слишком легко взял топор? Думаю, виноваты оба и никто. Лопахин — это просто инструмент истории. Он делает то, что должно произойти. Старый мир умирает, и его нужно похоронить. Но Лопахин не могильщик по призванию. Он просто оказался в нужное время в нужном месте. И это, пожалуй, самая грустная вещь. Он хотел быть спасителем, а стал разрушителем. Он хотел любви и благодарности, а получил только холодное недоумение. «Мужик, — говорит про него Гаев. — А все-таки мужик». И Лопахин слышит это. Для него это приговор.
Если честно, я бы хотел поговорить с Лопахиным. Сказать ему, что он не виноват. Что он сделал всё, что мог. Что его попытка спасти сад была смелой и глупой одновременно. Что его слезы в конце пьесы — это самые настоящие слезы. И что его «нескладная, несчастливая жизнь» — это не его вина, а вина времени, которое ломает всех людей, независимо от того, кто ты — дворянин или купец. Лопахин остается для меня самым противоречивым и, наверное, самым живым героем «Вишневого сада». В нём нет той сладости, которая погубила Раневскую, но и нет той пустоты, которая поражает Гаева. Он пытается строить, а получается ломать. Он пытается любить, а выходит грубо. Но он хотя бы пытается. И это делает его настоящим человеком, о котором хочется говорить снова и снова.