Сочинение Раневская и Гаев как «лишние люди» по пьесе «Вишневый сад»

Любовь Андреевна Раневская и Леонид Андреевич Гаев. Когда читаешь или смотришь чеховскую пьесу «Вишневый сад», эти два персонажа сразу приковывают к себе внимание. Они такие живые, трогательные и одновременно какие-то беспомощные. Сначала их жалко, потом начинаешь раздражаться, а в конце понимаешь, что перед нами настоящие «лишние люди». Не в том смысле, что они злые или плохие, а в том, что они будто выпали из времени. Они остались в прошлом, а в настоящем им нет места, и будущего для них тоже не существует.
Кто же такой «лишний человек» в русской литературе? Это герой, который умен, часто благороден, но не может найти применения своим силам. Он не приспособлен к практической жизни, не умеет бороться, страдает от безволия и постоянно витает в облаках. Вспомним Онегина или Печорина. Раневская и Гаев — это своего рода финал этой галереи, уже не романтические бунтари, а просто люди, которые растеряли всё и не способны ничего изменить. Они — красивая, но увядающая тень дворянской эпохи.
Вся драма Раневской и Гаева в том, что они живут не реальностью, а воспоминаниями. Для них вишневый сад — это не просто участок земли с деревьями. Это символ их детства, их ушедшей молодости, их аристократического прошлого. Раневская, вернувшись из Парижа, плачет, глядя на сад: «О мое детство, чистота моя!». Она целует шкаф, который стоит сто лет. Эти люди трогательно любят свой дом, но эта любовь какая-то беспомощная. Они не могут засучить рукава и спасти его. Они говорят о красоте, но не слышат звука топора, который уже занесен над садом.
Их «лишность» проявляется в полном неумении действовать. Вся пьеса — это агония бездействия. Им предлагают реальный план спасения: вырубить сад, сдать землю под дачи. Лопахин, купец, человек дела, кричит им об этом, как о единственном выходе. Но что они? Раневская морщится: «Дачи и дачники — это так пошло!». Гаев произносит высокопарные речи перед шкафом, обещает заплатить проценты, но не делает ничего. Они ждут какого-то чуда: то наследство от тетушки из Ярославля, то денег от прохожего генерала. Они надеются, что всё само собой рассосется. Но чуда не происходит. Время «лишних людей» истекло. Пока они говорили о высоком, их дом продали с молотка.
Поразительно, как сильно они похожи на детей. Гаев, взрослый мужчина, сосет леденцы и постоянно говорит о бильярде. Он не способен быть главой семьи, он просто большой ребенок. Раневская еще более инфантильна. Она разбрасывается деньгами, хотя знает, что они на исходе. Она дает золотой прохожему, а дома нечего есть. Она легко обманывается, верит в любовь недостойного человека, который обобрал ее в Париже. В ней много искреннего чувства, доброты, но эта доброта какая-то ненужная, не спасающая. Она растрачивает себя на эмоции, а не на дела. Как заметил Петя Трофимов, она «тратит на любовника больше, чем может». Эти люди не живут, они существуют в мире иллюзий, и этот мир постепенно рушится, погребая их под своими обломками.
Интересно, что Чехов не делает их злодеями. Он относится к ним с грустной усмешкой и сочувствием. Мы видим, что они не плохие, они просто слабые. Их беда не в злом умысле, а в полной неприспособленности к жизни. Если Лопахин живет сегодняшним днем и строит будущее (пусть и прагматичное), если Петя Трофимов грезит о великом будущем, то Раневская и Гаев застряли в прошлом. А прошлое, как известно, вернуть нельзя.
Их «лишность» подчеркивается финалом. Лопахин покупает вишневый сад. И вот он, бывший крепостной, внук раба, теперь хозяин имения. А настоящие хозяева? Они бессильно стоят в стороне. Гаев устроился на службу в банк, но все понимают, что это ненадолго (Раневская говорит: «Где тебе! Сиди уж!»). Раневская уезжает обратно в Париж к своему любовнику и на деньги, которые прислала тетушка. Она, по сути, бежит от реальности. Сад вырубают. Звучит прощальный звон, как будто звенят разбитые судьбы.
Раневская и Гаев — это живые мертвецы дворянской эпохи. Они прекрасны в своей ностальгии, в своей нежности к прошлому, но они абсолютно бесполезны для нового времени. Они не вписываются в мир, где нужно торговать, строить дачи и зарабатывать деньги. Они «лишние», потому что их время ушло. Они, как старый, пахнущий сухими духами гардероб, который стоит в углу, — его жалко выкинуть, но он уже никому не нужен. И самое грустное, что они сами это чувствуют, но ничего не могут с собой поделать. Это не злодеи, это жертвы истории. Они не плохие, они просто другие. Другие настолько, что в этом мире для них не осталось места. И пока стучат топоры по вишневым деревьям, мы слышим, как стучит время по их судьбам. Они остаются в прошлом, красивые, печальные и абсолютно лишние в новой, прозаической жизни.