Сочинение Какой самый страшный порок Плюшкина?

Когда мы читаем «Мертвые души» Гоголя, перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых олицетворяет какой-то порок. Манилов — это пустая мечтательность и слащавость, Коробочка — тупая ограниченность и накопительство, Ноздрев — буйная ложь и драчливость, Собакевич — грубая приземленность и кулачество. Но Плюшкин стоит особняком. Он кажется самым страшным, потому что он — последняя ступень падения человека. Но в чем именно заключается этот порок, что делает его таким чудовищным? Многие сразу скажут: в жадности, в скупости. Но я думаю, что самый страшный порок Плюшкина куда глубже и страшнее. Это — полная, абсолютная потеря души, превращение человека в бессмысленное существо, которое перестало быть человеком.
Сначала кажется, что Плюшкин просто очень жадный старик. Он собирает всё, что видит: и ржавое ведро, и отбитый горшок, и гвоздик, и даже забытое кем-то перо. Но это не та скупость, как у других героев, которые прячут золото. Плюшкин ничего не копит для жизни. Он топчет огромные запасы зерна, которые гниют в его амбарах, в то время как его крестьяне голодают и умирают. Он сам ходит в заплатанном халате, который похож на рубище. Его дом похож на склеп, где время остановилось. Гоголь пишет, что, глядя на него, можно было подумать, что это «прореха на человечестве». Ужас не в том, что он жалеет кусок хлеба для других, а в том, что он давно не нужен сам себе. Его накопительство — это не цель, а болезнь, которая сжирает саму основу жизни.
Но если копнуть глубже, становится понятно, что жадность — это только следствие. Самый страшный порок Плюшкина — это утрата способности чувствовать, любить и даже ненавидеть. Когда-то, давным-давно, он был просто бережливым хозяином. У него была семья: жена, дочь, сын. Он умел радоваться жизни, и даже соседи приезжали к нему обедать. Но случилась беда — умерла жена. И вот здесь, в этот момент, в душе Плюшкина что-то сломалось. Он не оплакал её как следует, а просто заперся от мира. Его дочь убежала с офицером — Плюшкин проклял её. Сын пошёл на службу и проигрался в карты — Плюшкин проклял и его. Он вычеркнул близких из своей жизни, вычеркнул чувства, вычеркнул боль. И вместе с болью он вычеркнул всё остальное. Остался только механизм, который тащит в дом мусор.
Это и есть главный ужас. Плюшкин перестал быть отцом. Помните сцену, когда его дочь приехала к нему с внуками? Он принял их, но с каким-то холодным любопытством. Он посадил внука на колено, дал ему пуговицу на нитке и сказал: «Вот тебе, поиграй!» А матери (своей дочери) ничего не дал, хотя она привезла ему гостинец — кулич. Он отдал заплесневелый сухарь, который остался от пасхи. В этом жесте нет жадности в чистом виде. Есть отсутствие любви. Он уже не понимает, что такое тепло. Он смотрит на мир глазами щели в стене, а не человека. Для него кулич — это вещь, которую можно съесть или отдать, а сухарь — это тоже вещь. И он не видит разницы между любовью дочери и старым пыльным сухарем. Для него всё — вещи.
Помните, как он встречает Чичикова? Он сначала подозрительный, потом сердитый, но когда слышит, что Чичиков готов взять на себя налоги за умерших крестьян, он расцветает. Но это не радость от спасения, а дрожь от выгоды. Он готов продать даже память о своих крестьянах. Это переход последней черты. Плюшкин перестал быть хозяином, он стал рабом вещей. Хуже того — он стал эксплуататором самого себя. Его единственный смысл жизни — это сохранение хлама. Но хлам не приносит ему счастья. Гоголь описывает, как Плюшкин ходит по комнате, пишет какие-то бумажки, вздыхает. Он несчастен, но уже не может вырваться из этого круга.
И вот что страшно: в этом пороке нет драмы, нет борьбы. Вспомните других гоголевских героев — например, Акакия Акакиевича из «Шинели». У него тоже была жалкая жизнь, но он любил свою работу, он страдал, когда у него украли шинель. Он был человеком. Плюшкин же — это античеловек. Он уже не страдает, он только киснет. У него нет страсти, нет тоски по прошлому. Он как мумия, которая зачем-то перебирает тряпки. И это самое страшное: духовное омертвение. Тело ещё живёт, но душа умерла, засохла, превратилась в прах. И зримо это видно в его облике: маленькие, бегающие глазки, которые всё время выискивают, что бы ещё подобрать. Они никогда не поднимаются к небу, не смотрят на закат. Они прикованы к земле, к мусору.
Можно ли считать, что его порок — это скупость? Нет, это не так. Скупой может быть и Романтиком, как Гобсек у Бальзака, который получает наслаждение от власти золота. Плюшкин не получает никакого наслаждения. Его порок — это бессмысленность. Он не тратит и не копит для будущего. Он просто топит мир в хаосе. Его дом — это кладбище вещей, из которого нельзя вынести ничего живого. Он сам напоминает старого паука, который не плетет паутину, а просто падает в собственную грязь.
Для меня самый страшный порок Плюшкина — это он сам. Потому что он показывает, до чего может дойти человек, если потеряет связь с людьми и с Богом. Он перестал плакать, смеяться, жалеть. Его сердце превратилось в камень. И этот камень давит на всех, кто рядом — на крестьян, на детей, на самого себя. Читая Гоголя, мы ужасаемся не тому, что Плюшкин жадный, а тому, что он мёртвый. И это пострашнее любых грехов. Потому что мёртвого уже не воскресить. И когда Чичиков уезжает, Плюшкин бежит за ним к воротам, чтобы посмотреть, не обронил ли тот чего-нибудь. И в этом его финальная трагедия — он уже не может ничего обрести, он может только терять. Даже сам себя он уже потерял давным-давно. Поэтому самый страшный порок Плюшкина — это не скопидомство, а полное уничтожение человеческого в человеке.