Сочинение Повседневная жизнь и быт при Петре I

Весеннее утро в Москве при царе Петре начиналось не с петухов, а с перестука топоров. Если бы мы могли попасть в то время, нас бы оглушил новый, незнакомый нашим отцам и дедам ритм жизни. Казалось, сама Россия только что проснулась после долгой зимней спячки и, не умывшись толком, уже взялась за работу. На улицах городов пахло конопляным маслом, табаком, который только вошел в моду, и сырой кожей. Старые боярские бороды, которые раньше были знаком чести и достоинства, теперь валялись в пыли — царь собственноручно отрезал их у своих приближенных, и это стало символом того, что старая жизнь кончилась.
Быт простого человека при Петре изменился, наверное, сильнее всего. Раньше жизнь текла неторопливо: летом — страда, зимой — долгие посиделки у печи. Теперь же всё куда-то спешило. Если ты крестьянин, то тебя могли забрать на строительство кораблей или рытье каналов. Многие люди впервые увидели море и ужаснулись его бескрайности. Дома строили теперь не так, как раньше. Пётр велел возводить «образцовые» дома — простые, без затейливых украшений, чтобы не тратить на них много времени и леса. Крыши крыли не соломой, а черепицей или дранкой. В городах по указу царя запрещалось строить деревянные дома вплотную друг к другу, чтобы не было страшных пожаров. Но привычка жить по старинке была сильна: люди всё равно ютились в тесных клетушках, топили по-чёрному, и дым выходил в волоковое оконце.
Одежда стала другим, самым заметным знаком нового времени. Помните, как на картинах изображают бояр в длинных шубах и высоких горлатных шапках? Пётр ненавидел эту одежду. Он считал её неудобной и смешной. В 1700 году вышел указ, запрещающий носить старинное русское платье. Вместо него вводили венгерские и немецкие кафтаны — короткие, до колен, с узкими рукавами и пуговицами. Женщин тоже заставили сменить тяжелые сарафаны на легкие платья с корсетами, похожие на те, что носили в Европе. Сначала люди прятали старую одежду в сундуки, но боялись: на улицах стояли дозорные, которые могли ножницами обрезать длинные полы или бороды. Как же это было унизительно для гордых стариков! Они чувствовали себя голыми и смешными в этих коротких штанах и париках с кудряшками, которые к тому же часто были чужими, засаленными.
Но самым главным новшеством в повседневной жизни стали ассамблеи. Так Пётр называл светские вечера, где мужчины и женщины собирались вместе не для молитвы или застолья, а для разговоров, танцев и игры в шахматы. Это было настоящим потрясением. Подумать только: ещё вчера женщина сидела в тереме, показывая лицо только мужу и близким родственникам, а сегодня она должна была причесываться по-европейски, обнажать плечи и танцевать с чужими мужчинами! На ассамблеях было шумно, душно и накурено. Царь сам устанавливал правила: приходить без опозданий, не браниться, не напиваться до потери сознания. Он мог заставить проштрафившегося вельможу выпить огромный кубок с вином «за здоровье государства» или плясать до упаду. Люди боялись этих вечеров, но стремились на них, потому что там решались судьбы и карьеры.
Кухня тоже изменилась. На столе появились картофель, который сначала называли «чёртовым яблоком» и боялись есть, боясь отравления, и кукуруза. Пётр очень любил простую пищу: щи, каши, соленья, репу. Но когда он принимал иностранных послов, стол ломился от европейских диковин: анчоусов, оливок, лимонов и винограда, которые везли издалека. Чай и кофе стали входить в моду, хотя пили их по-разному. Бояре добавляли в чай молоко, а крестьяне пили чёрный, кусая сахар. А вот табак, который раньше жестоко преследовался церковью, Пётр легализовал. Он считал курение полезным для здоровья, и вскоре в городах появились табачные лавки, а дым от трубок стал привычным запахом.
Несмотря на все новшества, жизнь оставалась тяжелой. Для простого народа Пётр был грозным, почти мифическим царем. Его боялись, о нём складывали легенды. Говорили, что царь — не настоящий, а подменённый ещё в детстве, и что он Антихрист, раз заставил людей брить бороды и носить немецкое платье. Но в то же время на строительстве Петербурга, на верфях Воронежа, на заводах Урала впервые забилась новая жизнь. Молодые люди, даже из бедных семей, могли получить образование, стать инженерами или офицерами. Государство ломало старые порядки, требуя от человека не родовитости, а ума и старания.
Каждый день при Петре был похож на испытание. Солнце вставало рано, и день был наполнен трудом. Даже дворяне не могли спать до обеда — служить надо было с утра. Пётр всех подгонял, всех заставлял учиться и работать. Он сам подавал пример, работая на верфи как простой плотник. Этот пример заражал, но и пугал. Люди уставали от этой бешеной гонки, от постоянной войны, от налогов. Но оглядываясь назад, понимаешь: именно тогда, в дыму табака и запахе смолы, под стук топоров и барабанный бой, мы научились быть европейцами, не переставая быть русскими. И каждый дом, каждая щи с кислой капустой, каждый первый танец на ассамблее становились кирпичиками в фундаменте новой России, которую строил наш великий и ужасный царь.