Сочинение Биография Василия Андреевича Жуковского

Василий Андреевич Жуковский… Когда я впервые услышал это имя, оно показалось мне каким-то старинным, пыльным, как портрет в тяжелой раме. Но как только я открыл его стихи, понял: это имя звенит, как весенняя капель. Жуковский — не просто поэт, это человек, который научил всю Россию мечтать и грустить красиво.
Представьте себе: конец XVIII века, глухая Тульская губерния, село Мишенское. Здесь в 1783 году рождается мальчик, которому суждено стать отцом русского романтизма. Но его появление на свет было окутано тайной. Он был незаконным сыном помещика Афанасия Бунина и пленной турчанки Сальхи. Чтобы мальчик получил дворянское звание, его усыновил бедный дворянин Андрей Жуковский. Так маленький Вася стал носителем чужой фамилии, но этот «незаконный» старт, наверное, навсегда поселил в его душе ощущение какой-то светлой печали, которую он потом и выплеснул в своих стихах.
Детство Василия было небогатым, но счастливым. Он рос в окружении природы, и эта любовь к полям, лесам и русским сумеркам осталась с ним на всю жизнь. Учился он сначала в Туле, а потом в Московском благородном пансионе. И там, среди книг, он вдруг понял, что мир можно не только видеть, но и слышать в рифмах. Его первым учителем в литературе стал сентиментализм Карамзина, но Жуковский пошел дальше.
Главное, что сделал Жуковский, — это открыл для России дверь в романтизм. До него стихи были чаще всего торжественными или остроумными. А он заговорил о душе. Его знаменитая элегия «Сельское кладбище» — это не просто перевод, это крик сердца о том, что каждый человек, даже самый простой, — это целая вселенная. Он показал, что тихая грусть и воспоминания могут быть прекраснее шумных праздников. Его баллады, такие как «Светлана» и «Людмила», — это целый мир: там и мистика, и любовь, и та самая «русская душа», которая верит в судьбу и чудеса. «Светлана» вообще стала народной — её пересказывали, её знали наизусть. Как же это здорово — написать такую вещь, которую помнят спустя двести лет!
Но Жуковский был не только поэтом. Он был человеком огромной доброты и чести. Судьба свела его с царской семьей: он стал учителем русского языка для императрицы, а потом и воспитателем будущего царя Александра II. И вот тут проявился его настоящий талант — талант человечности. Он не просто учил мальчика грамоте, он пытался воспитать в нем доброе сердце. Говорят, Жуковский каждый день записывал в дневник, чему научил своего воспитанника. Он мечтал, чтобы будущий император отменил крепостное право. И его мечта сбылась — именно Александр II стал царем-освободителем. Кто знает, может быть, без уроков доброты Жуковского эта реформа была бы совсем другой?
И конечно, нельзя не сказать о его дружбе с Пушкиным. Мне кажется, это один из самых светлых союзов в истории литературы. Когда юный Пушкин, еще лицеист, принес свои стихи мэтру, Жуковский не позавидовал, а восхитился. Он подарил Пушкину свой портрет с надписью: «Победителю-ученику от побежденного учителя». Представляете? Великий поэт признал себя побежденным! Это не слабость, это высочайшее благородство. Жуковский не боялся, что его затмят. Он, наоборот, всячески помогал Пушкину, защищал его при дворе, хлопотал, когда того ссылали. Он был не просто учителем, он был ангелом-хранителем русской поэзии.
В конце жизни Жуковский много путешествовал. Он женился на Елизавете Рейтерн, дочери своего друга-художника. Разница в возрасте была огромной, но это был брак по любви. У них родился сын Павел. Поздние годы поэт провел в Германии, но душой всегда был в России. Его последним великим трудом стал перевод «Одиссеи» Гомера. Этот перевод до сих пор считается одним из лучших. Жуковский как будто переложил на русский язык саму древность, сделав её понятной и родной.
Когда я думаю о Жуковском, мне приходит в голову образ тихого, но мощного родника. Он не гремит, не бурлит, как водопад Пушкина. Он журчит спокойно, глубоко, питая корни. Из этого родника выпили все — и Пушкин, и Лермонтов, и весь «золотой век» нашей поэзии. Жуковский научил нас видеть душу в тумане, слышать музыку в предчувствии и находить утешение в воспоминаниях. Его «Невыразимое» — это гимн всему тому, что нельзя сказать словами, но можно почувствовать.
Закончить хочется строчками, которые, наверное, знает каждый: «Не говори с тоской: их нет, но с благодарностию: были». Это сказал Жуковский. И это его главный урок. Да, его время прошло, но он — был. И это «был» звучит громче, чем иное «есть». Василий Андреевич Жуковский остался с нами в каждом осеннем листе, в каждой балладе и в каждом добром слове, которое мы говорим друг другу. Он научил нас смотреть на мир сердцем.