Сочинение Можно ли считать Печорина героем своего времени?

Мир героев русской литературы — это словно огромная галерея портретов. Здесь есть благородные защитники, как Чацкий, борющиеся с глупостью, и страдающие мечтатели, как Онегин, которым всё наскучило. А в дальнем углу этой галереи висит один особенно загадочный портрет. На нём изображён молодой офицер с холодным, усталым взглядом. Это Григорий Александрович Печорин. Когда читаешь его дневник, который назван гордо и немного странно — «Журнал Печорина», то задаёшься вопросом: а кто же он? Злодей, который приносит горе всем вокруг? Или, может быть, именно он и есть настоящий герой своего времени? Ответить на это не так просто.
Чтобы понять Печорина, нужно представить то время, в которое он жил. Это были 1830-е годы, эпоха после восстания декабристов. Царь Николай I установил в стране жёсткий порядок, любые вольные мысли строго преследовались. Молодые, умные, образованные люди из дворянских семей оказались в ловушке. Их сердца жаждали великих дел, подвигов, смысла, но государство говорило им: «Служите тихо, соблюдайте правила, не высовывайтесь». Мечтать о переустройстве общества стало опасно и почти невозможно. И вот в этой тишине, в этой духоте и родился тот тип человека, которого Михаил Юрьевич Лермонтов и назвал «героем нашего времени». Не героем в привычном смысле — не спасителем, не победителем, — а главным лицом, самым ярким и печальным продуктом той эпохи.
Печорин невероятно умен и проницателен. Он как хирург, который с холодной точностью вскрывает не только мотивы чужих поступков, но и, что страшнее, свои собственные. Он понимает людей лучше, чем они сами себя. Посмотрите, как легко он играет чувствами княжны Мери. Он знает, что нужно сказать, как посмотреть, чтобы заинтересовать её, чтобы разжечь в её сердце любовь, а потом — ревность. Но в этом нет злобной радости. Это научный эксперимент. Ему скучно, и он, как ребёнок, который мучает насекомое, проводит опыт над живой человеческой душой, чтобы просто почувствовать хоть что-то, чтобы убедиться, что он ещё способен на какое-то действие. То же самое с Бэлой. Его страсть к ней искренна, но кратковременна. Добившись её любви, он снова чувствует пустоту. Он крадёт её из родного дома, принося страдания и ей, и её семье, и себе, но не может дать ей счастья. Он — ураган, который врывается в размеренную жизнь людей, всё круша на своём пути, а потом уходит, оставляя после себя лишь разрушения и недоумение.
И вот здесь мы видим его главную трагедию. Он постоянно анализирует себя и приходит к ужасному выводу: он — нравственный калека. «Я сделался нравственным калекой», — признаётся он. Его душа, как он сам говорит, испорчена светом, то есть обществом. В нём живут два человека: один действует, а другой смотрит со стороны и судит его. Этот внутренний судья беспощаден. Печорин прекрасно видит, что он причиняет боль Максиму Максимычу, холодно оттолкнув старого друга, который так ждал встречи. Он понимает, что обрёк на смерть Вулича, дав тому веру в свою судьбу. Он осознаёт, что погубил Грушницкого, доведя дуэль до трагического конца. Он всё видит, всё понимает, но… не может остановиться. Он — раб своей скуки и своего страшного желания проверить жизнь на прочность. В этом его слабость, которая делает его не похожим на традиционного сильного героя.
Но можно ли назвать его просто злодеем или подлецом? Нет, и здесь кроется главная загадка. В нём есть искры настоящего благородства и смелости. Он храбр до безрассудства. В повести «Фаталист» он, на спор, один врывается в хату к пьяному казаку-убийце, рискуя жизнью. Он мог не делать этого, но им движет азарт, желание испытать судьбу. Он помогает бедным, отдавая все свои деньги слепому мальчику и старухе после опасной истории с контрабандистами в «Тамани». Он способен на глубокое, хоть и мимолётное, чувство, как к Вере. Его монолог о том, что он любил её одной только любовью, — это крик настоящей, измученной души. В нём живёт огромная, нерастраченная энергия. Он мог бы стать великим полководцем или первооткрывателем, но его время не даёт ему такой возможности. Вся его сила уходит на мелкие, ненужные интриги, потому что применить её некуда. Его воля, его ум бьются в клетке светских условностей и государственной рутины, как сильная птица в тесной клетке.
Так герой ли он? Если герой — это тот, на кого нужно равняться, кто совершает добрые и смелые поступки на благо других, то Печорин, конечно, не герой. Его путь — это предупреждение, а не пример. Лермонтов не призывает быть таким, как его персонаж. Он показывает страшную болезнь века, которая называется бездельем ума и сердца. Печорин — это диагноз, который писатель ставит своему поколению.
Но если понимать слово «герой» как самый главный, самый характерный образ эпохи, её символ, то Печорин — герой в полном смысле этого слова. Он — зеркало, в котором отразились все болезни своего времени: разочарование, скука, ощущение ненужности, конфликт между огромными внутренними силами и полным отсутствием достойного дела. Он не нашёл своего места в жизни, потому что его время само было потерянным, переходным, тяжёлым. Он страдает от этого больше, чем кто-либо другой, и в его страдании — правда целого поколения.
В конце концов, читая «Героя нашего времени», мы испытываем к Печорину сложное чувство. Его трудно полюбить, но его невозможно просто осудить и забыть. В его холодных глазах мы видим не только равнодушие, но и бездонную тоску. Он, как одинокий парус в тумане, ищет бури, потому что в штиле его душа гниёт. Он ошибается, причиняет зло, играет судьбами, но он всегда честен с собой в своём дневнике. Эта страшная, беспощадная честность перед самим собой делает его фигурой трагической и, в какой-то мере, великой.
Таким образом, Печорин — это антигерой, ставший героем. Героем не по поступкам, а по силе духа, по остроте ума, по глубине тоски, которая была болезнью самых лучших людей его эпохи. Он — памятник страданию от бесцельности. Лермонтов, создав его, будто сказал своим современникам: «Вот вы какие. Узнаёте себя?» И в этом горьком, правдивом зеркале они действительно узнавали свои собственные черты. А значит, Печорин действительно был и остаётся главным героем, точнее — главной драмой своего времени, которую мы, читатели, не вправе забывать, чтобы самим не заблудиться в лабиринтах собственной скуки и равнодушия.