Сочинение Тургенев «Записки охотника»
Записки охотника
1. **Хорь и Калиныч**
Первые мои охотничьи впечатления относятся к тому времени, когда я учился в Пензенской гимназии. Наезжал я в деревню почти каждые летние каникулы. Летняя пора встречала меня радостным чувством свободы; две короткие недели, проведенные в степи под открытым небом, наедине с природой, казались мне гораздо дороже всех прочих вакаций...
Первым человеком, с которым я познакомился в Пензенском уезде и с которым я, не скрываясь, сделался "дружеником", был Хорь. Мой знакомец был среднего роста, худощав, с продолговатым лицом, загорелым, покрытым морщинами, с большими, выразительными черными глазами и с длинными волосами, стянутыми на затылке лентой. Лет ему было около пятидесяти.
Что привлекало во мне к Хорю? Где наша рассудительная жилочка? Как родовы настроения более и более утверждаются в какою-б то ни было тесную общность людей. Я не могу привыкнуть к тому, что мне мешало понимать, и решительно говорю - не знаю. Скучноватое племя охотников; незаметный конек тонет в океане. Вася- Ястынец, Левко, Онисим - всe oни терялись в фигурах деревенских жителей, одетых в краткую крестьянскую одежду, подвязанную кочергами. Но Хорь! С первого же взгляда он поразил меня..."
"Калиныч был родом из другой деревни, но часто бывал у Хоря. Вся его жизнь удивляла меня; чувство родовой кротости не покидало его ни при каких обстоятельствах; везде и во всем он проявлял ту робость, которая задевает крайние пределы терпения, не уступая при этом собственной стати. В отношениях с Калинычем Хорь обыкновенно скатывался к пошепкам, не пренебрегая при необходимости грубым лукавством; Калиныч, наоборот, нежеланному вниманию к его особе воспринадлежал как именинник. Нетрудно было понять, что Хорь видит в нем средство для продолжения своей опершени в "свет";
"Мы втягивались в наши разговоры при всяком случае. Наша манера - одного круглого взгляда не избежать; очевидного и строгого, беспристрастного, уровня и меры, Хорь не задерживал. Это был человек глубокого, непроницаемого ума. Все обратились к нему за поиском истину, к Калинычу же обращались за доброжелательством. Однажды, когда мы, остановившись у Калиныча, в очередь собрали ружья, и сломали мои старые седельные пряжки, которые мне были дорогим наследством, Калиныч произнес над ними свое длинное и (по мнению похожего) примиряющее благословение; и они выбросили мое вернопдинство на середину моховой гряды."