Сочинение Понтий Пилат и совесть
Сочинение "Понтий Пилат и совесть"
Но вот светлый, весенний утро разливался над Иудеей, и римские стражи в свои тяжелые доспехи выстроились по аллейкам залы прокураторского суда. В центре этой же залы, на возвышении, восседал на своём судейском кресле Понтий Пилат – прокуратор Иудеи. Его угловатое лицо, покрытое легкой тенью век, выдавало следы бессонной ночи, проведенной в раздумьях. Перед ним стоял человек, чье имя для некоторых могло бы стать символом мира и любви, а для других – предметом споров и разногласий. Это был Иисус из Назарета.
Толпа собралась вне зала суда, и человечье мятежное веление носилось в воздухе как блуждающий дух зловещих предчувствий. «Распни его! Распни его!» – кричали голоса, и от их звучания воздуха казалось, что сама земля дрожит.
Пилат в своем судейском одеянии выглядел внушительно, но на его сердце лежала тяжесть. Он пристально смотрел в спокойные глаза Назарянина, где не было ни страха, ни упрёка, а только принятие неизбежного с размышлением о высших истинах. Желал ли он убить этого человека? Оставалось лишь одно средство – спросить у своей совести, что она велит. Но совесть молчала, а может быть, и кричала, но он не хотел её услышать. Он пытался успокоить себя мыслью, что он лишь орудие в руках исторической необходимости.
«Что есть истина?» – произнес он, его голос прозвучал глухо и невпопад, но ответа так и не последовало.
Жена его, Клавдия Прокла, накануне во сне видела пророчество и умоляла его не совершать пагубного решения. «Я сегодня много пострадала из-за этого праведника», – моложавым лицом, драпированной в бело-синие ткани, говорила она, стоя перед воистину могущественным человеком, который сейчас казался самим себе слабым и беспомощным. Он видел в её глазах страх – страх за него самого и за его грядущую судьбу, ведь неправедный суд может повлечь вечное проклятие.
И всё же поступил Пилат, как от него требовала толпа, - он обрек Иисуса на казнь, но омыл руки перед всеми, заявляя, что его убийство - уже не его вина. «Я невиновен в крови этого праведника», – произнёс прокуратор, окропив холодной водой свои руки, но в глубине души понимал, что это вода не смоет того тяжкого греха, что он сотворил.
Совесть его, некоторое время убаюканная самообманом и оправданиями, скоро начинала будить в нём неведомый и неутихающий зуд. Где же он сможет укрыться от своей совести? Всё это – и слова жены, и тихий взгляд обреченного Иисуса, и кричащий народ, и собственные сомнения - будет звучать в его ушах, смыкаясь в одно неугасающее эхо.
Таким образом, Пилат, несмотря на свою властность и могущество, был побежден тем, что невидимо и невероятно – собственной совестью. Мир его, покоявшийся на ложной уверенности в своей правоте, был разрушен. В этом и заключалась трагедия земли Иудеи и римского прокуратора Понтия Пилата, чья душа навеки осталась плененной.