Сочинение Мцыри. Лермонтов

Мцыри

Недавно, где-то в конце 18-го века, в одном из суровых монастырей на Кавказе нашли умирающего юношу. Он был обессилен, с трудом дыша, едва ли сознательный. Приютили его монахи, дали ему из последних своих запасов хлеб и вина, убеждены в том, что спасают заблудшую душу. Но юноша этот, когда пришел в себя, отказался подчиниться монастырской жизни.

Он был пленён в детстве и привезён киниками из родных гор в уединённый монастырь. С тех пор тоска по родине разрывала его душу, а желание вновь увидеть родных и друзья стало для него главной мечтой. Но монахи не понимали его страданий, ибо неведомы им были горести разбитой жизни и несбывшихся надежд.

Однажды он решился на побег. Ночь опустилась на монастырь, и Мцыри, так его прозвали монахи, тихо, словно тень, выскользнул за ворота. Сквозь леса и горные склоны он стремился к своей свободе, но силы его покидали. Он уже думал, что вот-вот погибнет, но судьба, казалось, распорядилась иначе. Таинственная встреча с дикой пантерой дала ему небывалую мощь. Он победил её, но и сам был изранен в бою.

Прошло трое суток с момента побега. Изнеможенный, потерявший сознание от истощения и ран, Мцыри был вновь найден монахами недалеко от монастыря. На этот раз он был настолько слаб, что не мог и слово вымолвить. Когда его притащили обратно и воскресили, он с трудом, но всё же рассказал свою печальную историю старшему монаху.

"Я родился в этих горах," — говорил он, — "среди зелёных долин и величественных горных вершин, под защитой суровых утёсов и вольного ветра. Моя душа стремилась туда, где царствуют свобода и дикая природа, где в брауниных глубинах раскинуты бескрайние степи, где расцветает гордая и непокорная жизнь. Но увы, я не смог пройти свой путь до конца. И, быть может, это знак судьбы, что мне суждено умереть не видевший вновь тех мест, из которых я родом."

Старец-монах слушал исповедь юноши и печально покачал головой. Понял он вдруг, какая великая тоска и боль заключена в сердце молодого пленника. И в ответ на его погасшие глаза, те глаза, что могли бы светить от искры живого огня, он тихо, но твёрдо произнёс: "Ты, Мцыри, принадлежишь этому миру гор и степей больше, чем мы. Пусть твоё страдание станет свидетельством великой любви к Родине и непреклонного духа."

С теми словами Мцыри предпринял последний вздох, закрыв глаза, словно возвращаясь мысленно к легендам и песням своей земли. В эту ночь глухие стены монастыря стали свидетелями величественного ухода души, слишком гордой и вольной для рабской жизни в заточении.