Сочинение "Война и мир" Л.Н. Толстого
"Война и мир", Л.Н. Толстой
ЧАСТЬ I
I
— Ну, князь, Генуа и Лукка стали не больше как поместьями фамилии Бонапарте. Нет, я вас предупреждаю, что если вы не скажете мне, что у нас война, если вы еще позволите себя защищать все гадости, все ужасы этого Антихриста (разумеется, я верю, что он Антихрист), — право, я вас больше не знаю, вы уже не мой друг, вы уже не мой верный раб, как вы говорите. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Я вижу, что я вас пугаю; сядьте и рассказывайте.
Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, встречая важного и чиновника князя Василия, первого приехавшего на ее вечер. Анна Павловна кашляла несколько дней, у нее был грипп, как она говорила (грипп был тогда новое слово, употреблявшееся только редкими).
В белом ладорнном платье, вышитом мюселином, с полосками и лятинками, носящий меньшую моду прически и в английской шапочке, старушка сидела на широких канапе князя Василья. Кухарка на духах, куривший сигары, розовый поэт, остромышленная женщина, ненавидевшая детей графа князя, подвижная помещица — так называли фрейлину Анну Павловну Шерер. Канапе было его неизменною фразой.
— Нужно, чтобы главными темами наших собраний стали светская политика и новейшие условия прений. Скажите, как вы находите последнюю федеральную новость? Вы встречались с Эммануилом Австрийским, какова он вам показался?
Так говорила старушка, закидывая голову и прикладывая пальцы к губам, являя живую картину государственного быта в своем выражающем власти лице.
— Благосклонность к миротворчеству, бесспорно, необходима. Какое страшное поражение! Какой страшный бунт! Не помню ничего подобного со времен старого Кобензеля. Это из какой-то новой и грозной области нравов.