И теперь, разбирая барак, он испытывал удовлетворение от того, что его рукам был послушен тяжелый лом
И теперь, разбирая барак, он испытывал удовлетворение от того, что его рукам был послушен тяжелый лом. Звук лома, вонзающегося в стены, разбуживал в нём что-то позабытое, первобытное. Каждое движение, каждое усилие было одновременно и физическим трудом и некой формой искупления. Барак, разрушенный и сожжённый временем, был символом прошлого, от которого он хотел освободиться.
Пыль поднималась в воздух, оседая на его влажное лицо, но он не замечал этого. Ветер носил мелкие частицы древесины и штукатурки, они кружили вокруг, танцевав как беспокойные призраки воспоминаний. С каждым взмахом лома он чувствовал, как ослабевают цепи, удерживавшие его в плену старины, как уходят сомнения и тяжесть прошлого.
Солнце клонилось к закату, краски небосклона переливались из одного цвета в другой, словно природа сама отмечала поворотный момент в его жизни. Он остановился на минуту, чтобы перевести дух, опираясь на лом. В голове крутились мысли о неопределённости будущего, но там же зарождалась надежда на новую жизнь, свободную от теней прошлого. Разбирая барак, он как бы раскладывал по полочкам свою душу, готовя её к чему-то великому, но пока неизвестному.