Написать сочинение на основе художественных произведений 19 и 20 веков на тему Судьбы россии

Судьба России… Эти слова звучат особенно торжественно и тревожно, когда задумываешься о том, как много о ней написано нашими великими писателями. Каждый из них, словно врач или пророк, пытался разгадать тайну нашей страны, понять, куда она движется и что её ждёт. Когда я перечитываю произведения девятнадцатого и двадцатого веков, меня не покидает чувство, что судьба России похожа на судьбу птицы, которая пытается вырваться из клетки. Это и полёт, и боль, и вечная надежда на свет.
Первое, что приходит на ум, это, конечно, Гоголь с его «Мёртвыми душами». Казалось бы, сюжет прост: авантюрист Чичиков скупает умерших крестьян. Но за этой историей встаёт образ всей Руси. Гоголь показывает нам галерею персонажей — Маниловых, Коробочек, Собакевичей, Плюшкиных. Это не просто помещики, это пороки, которые разъедают душу народа. Россия здесь предстаёт застывшей, словно в болоте. Но Гоголь не был бы великим художником, если бы не оставил надежды. В знаменитом лирическом отступлении о птице-тройке он пишет: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несёшься?» Этот образ наполнен мощью, стремлением вперёд. Судьба России, по Гоголю, — это вечный спор между тиной обыденности и бешеной, неудержимой силой духа, которая может либо вознести страну, либо разбить её вдребезги. Куда же мчится тройка? Гоголь не даёт ответа, и это самый важный вопрос, который он оставил нам в наследство.
Совсем иначе, но не менее пронзительно, смотрит на судьбу России Александр Блок. Его поэма «Двенадцать» — это страшный и великолепный взгляд на революцию. В двадцатом веке судьба страны решалась на улицах Петрограда, под красными знамёнами и свист ветра. Блок не идеализирует революцию. Его герои — двенадцать красноармейцев — это грешники и разбойники. Они убивают, грабят, идут вперёд без креста. И вот в финале, впереди этой страшной процессии возникает фигура Иисуса Христа. Сам Блок говорил, что в этом нет кощунства. Он видел судьбу России как путь через кровь и грязь к чему-то святому, но непонятному. Судьба для него – это не просто история, это космическая метель, в которой человек теряет ориентиры, но всё равно должен идти вперёд. Читая Блока, понимаешь, что судьба России в двадцатом веке — это трагедия выбора, это боль расставания со старым миром и страшная, неизвестная надежда на Царство Божие, которое, возможно, и не наступит на земле.
Ещё одна книга, которая меня поражает — «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Здесь судьба России показана через судьбу одного человека — Григория Мелехова. Он мечется между красными и белыми, между двумя берегами одного потока. Шолохов показывает, что революция и гражданская война — это не просто смена власти, это ломка человеческих костей. Судьба России для Шолохова — это судьба казачества, крестьянства, земли. Это трагедия насилия, которое ломает даже самых сильных людей. Григорий хочет простого счастья, но история вовлекает его в свой водоворот. В финале романа Григорий возвращается домой, к сыну, потеряв почти всё. И в этом есть страшная правда о нашей стране: судьба её часто жестока к лучшим своим сыновьям. Но даже через это Шолохов говорит о животворной силе земли, о том, что жизнь продолжается, что Россия стоит на простых человеческих ценностях: дом, семья, хлеб.
Итак, какие же выводы я могу сделать, глядя на эти произведения? Судьба России — это путь постоянного кризиса. В девятнадцатом веке это был кризис души, застой, поиск духовного идеала. В двадцатом — кризис невиданной силы, разрыв поколений, кровавая попытка построить новый мир. Но что объединяет Гоголя, Блока и Шолохова? Это отсутствие покоя. Россия никогда не была страной «тихого счастья». Она словно всегда бежит, всегда ищет себя, разрушая всё старое. Её судьба — это драма, полная контрастов: святость и грязь, разбой и молитва, любовь к родине и ненависть к её порядкам.
Наверное, главный урок, который я выношу из этих книг, — это урок ответственности. Судьба России складывается не из решений царей или вождей, а из судеб обычных людей, таких, как Чичиков, караульные у Блока или Григорий Мелехов. Мы сами творим её своим бездушием или жертвенностью, своей верой или равнодушием. И пока в нашей литературе есть образ летящей тройки, пока есть надежда даже в кровавой метели и вера в то, что после трагедии надо вернуться к своему сыну и к своей земле, у России есть будущее. Её судьба, как сто лет назад, так и сейчас, зависит от того, сможем ли мы вместе, наконец, понять, куда мы мчимся и зачем.