Сочинение Влюбился си капитан в Мери грант

Жил-был на свете капитан. Не старый ещё, лет тридцати, с обветренным лицом и руками, которые привыкли держать штурвал, а не перо. Звали его Виктор, а для своей команды он был просто «капитан». Всю жизнь он провёл в море. Солёный ветер был его стихией, а звёзды — единственным компасом. Он знал, как пахнет приближающийся шторм, умел читать облака и не боялся самых высоких волн. Но была одна вещь, которой он боялся до дрожи в коленях. И эта вещь была совсем небольшого роста, с рыжими кудряшками, рассыпанными по плечам, и с веснушками на курносом носу.
Это была Мэри Грант.
Она появилась в портовом городке, где стоял его корабль, совершенно случайно. Приехала погостить к тётке из шумного Лондона. Тихая бухта, где чайки кричат громче людей, поначалу показалась ей скучной. Но потом она увидела корабль. Не просто корабль, а настоящий бриг с гордым названием «Буревестник». И капитана. Она стояла на пристани, держа в руках растрепанную книгу, и смотрела, как ловко матросы крепят паруса. А капитан в это время смотрел на неё.
Он стоял на мостике, делая вид, что проверяет карту, но видел только её яркое платье, которое трепал ветер. Солнце запуталось в её волосах, и они горели, как осенние листья. Капитан, который в бурю не моргнул и глазом, почувствовал, как где-то под ложечкой неприятно засосало, а сердце забилось куда-то в горло, словно пойманная чайка. «Вот это да», — прошептал он и чуть не выронил подзорную трубу.
С этого дня всё пошло кувырком. Капитан, привыкший отдавать чёткие команды, стал рассеянным. Он мог перепутать бак с кормой и сказать боцману, чтобы тот «драил штирборт», хотя имел в виду левый борт. Матросы переглядывались: «Старого хватил солнечный удар?» Но никакой это был не удар. Это была любовь.
Он искал встречи с Мэри. Сначала случайно проходил мимо дома её тётки раз двадцать на дню. Потом купил в лавке самую красивую шляпу, какую только мог найти — с огромным пером, — и нацепил её, чтобы произвести впечатление. Выглядел он в ней как перепуганный индюк. Мэри, увидев его в этом головном уборе, сначала удивилась, а потом рассмеялась. Смех у неё был звонкий, как рассыпающиеся по палубе стеклянные шарики. Капитан покраснел до корней волос и хотел провалиться сквозь мокрые доски причала.
Но он не сдался. Вместо того чтобы говорить о погоде, он начал придумывать для Мэри невероятные истории. Он рассказывал ей о дальних странах, где пальмы растут прямо из воды, о летучих рыбах, которые перелетают через палубу, о золотых закатах, которые длятся полчаса. Он хотел показать ей целый мир, хотя сам в этот момент не видел ничего, кроме её зеленых, как морская вода, глаз.
Мэри слушала. Она не была легкомысленной девочкой. Она видела, что грубый, сильный капитан, когда смотрит на неё, становится похож на маленького мальчика, который боится и хочет одновременно. Ей это казалось и смешным, и трогательным.
Самая большая история случилась, когда он пригласил её на корабль. Команда выстроилась по стойке смирно, матросы причесали бороды и надели чистые рубахи. Капитан вёл её за руку, показывая пушки, штурвал и свою каюту. В каюте было чисто прибрано, на столе стояли цветы в глиняном горшке — он сам выпросил их у местной торговки. Мэри смотрела на карты, развешанные по стенам, на книги, на старый секстант, и вдруг спросила:
— А вы бы взяли меня в плавание, капитан?
Вот тут его и накрыло. В голове всё перепуталось. Он хотел сказать: «Мисс Грант, вы — самое прекрасное создание, я готов украсть вас и увезти за край света!». Но язык не послушался. Вместо этого он выпалил:
— Мэри... то есть, мисс... Я влюбился. Си. В вас. Капитан Виктор, — он ткнул себя пальцем в грудь, — влюбился си... в Мери Грант.
Он запнулся. Сбился. Буквы в его голове рассыпались, как горох. Он хотел сказать красиво, по-книжному, а получилось как-то по-детски, с этим странным «си». Он опозорился. Он был уверен, что сейчас она расхохочется, назовёт его неучем и убежит.
Но Мэри не засмеялась. Она посмотрела на этого большого, сильного человека, который стоял перед ней красный как рак, мнущий в руках свою капитанскую фуражку, и её глаза вдруг стали тёплыми-тёплыми. Она поняла. За этой нелепой фразой стояла настоящая правда.
— Значит, влюбились си? — тихо переспросила она, чуть улыбнувшись.
Капитан кивнул, боясь поднять глаза.
Мэри подошла к нему поближе, взяла его за шершавую, мозолистую руку и сказала:
— А я всё ждала, когда вы решитесь мне это сказать. Думала, вы, капитаны, народ смелый. А вы, оказывается, ещё и честный.
В тот вечер весь порт говорил о том, что капитан «Буревестника» наконец-то пришвартовался. Не у причала, а в тихой гавани, имя которой — любовь. И хотя он так и не научился говорить красиво, его неуклюжие слова, сказанные с таким испугом и надеждой, оказались дороже всех стихов на свете. Потому что когда человек говорит неправильно, но от всего сердца, — это и есть самый правильный язык.