Сочинение 'Изгнанник, избранник': М.А. Булгаков

Он был изгнанником, ещё когда стоял на вершине. Странно звучит, правда? Ведь в школе нас учат, что изгнанник – это тот, кого вышвырнули, кто сидит на обочине, прозябает в нищете. А Булгаков? Он писал пьесы, которые гремели во МХАТе, его знала вся Москва, его боялись и ненавидели критики, но он был на виду. Однако если вдуматься в само слово «изгнанник» – это не обязательно про ссылку в Сибирь. Это, скорее, про состояние души. Человек может жить в центре столицы, ходить по тем же улицам, дышать тем же воздухом, что и все, но чувствовать себя чужим. Чужим среди своих, чужим в собственном времени. Вот таким чужим и был Михаил Афанасьевич Булгаков. Он не вписался в эпоху, которая требовала от литературы быть прокламацией, гимном трактору и станку. А он писал о том, что человек – это не винтик в государственной машине, а сложная, трагическая душа, мечущаяся между добром и злом. И за это его вышвырнули. Сначала из литературы, потом из жизни, заставив замолчать на долгие годы. Но в этом изгнании и родился его настоящий талант. В этом одиночестве он стал избранником – не партийным, не советским, а избранником вечности.
Возьмите его «Собачье сердце». Профессор Преображенский – разве он не изгнанник? Он гениальный хирург, учёный с мировым именем, но в его собственной квартире, в его собственном городе он чувствует себя осаждённым. Шариковы, Швондеры – это масса, которая лезет в его мир, рушит его порядок, его тишину, его науку. Филипп Филиппович изгнан из уютного мира старой русской интеллигенции, где ценились книги, опера, уважение к знанию. А его вынуждают делить квартиру с каким-то проходимцем, читать лекции о том, что «коты – это полезные животные», и оправдываться за то, что он берёт гонорары. Но в этом изгнании он – избранник. Он тот, кто сохраняет ясный ум, человеческое достоинство и право на ошибку. Он не борется с властью прямым лозунгом, он просто продолжает делать своё дело – лечить. И этим он выше всех Швондеров. Швондеры живут сегодняшним днём, а Преображенский живёт вечными ценностями. Булгаков, мне кажется, чувствовал себя именно так – врачом, который пытается вылечить безумное общество, но общество не хочет лечиться. Оно хочет простых решений: «Взять всё, да и поделить». Булгаков же понимал, что разруха не в клозетах, а в головах. И это понимание сделало его изгнанником, но и вознесло над толпой.
Посмотрите на героев «Дней Турбиных». Белая гвардия – это же не просто проигравшие офицеры. Это изгнанники по рождению. Они изгнаны из привычного мира уюта, чести, любви. Киев мечется между петлюровцами, большевиками, гетманом. Мир рухнул. Алексей Турбин – настоящий избранник. Он мог бы бежать, как Тальберг, предать свои идеалы, трусливо спастись. Но он остаётся. Он принимает свой крест. Он видит, что старая Россия погибла, но не предаёт её память. Он не становится героем в современном смысле – он не воюет до последнего патрона, он просто остаётся человеком в нечеловеческое время. И Елена, его сестра, – избранница. Она молится («…отведи…»), и чудо происходит – её муж возвращается с того света. Это тонкая, почти мистическая грань избранничества – способность любить вопреки всему. Турбины потеряли всё: дом, родину, брата (Николка ранен, Алексей умирает), но они не потеряли чести. И Булгаков показывает, что истинное избранничество – это не власть, не слава, а именно эта внутренняя стойкость, когда вокруг – ад.
Ну и, конечно, самый яркий пример – «Мастер и Маргарита». Мастер – это же автопортрет самого Булгакова. Гениальный писатель, создавший роман об истине, о Пилате и Иешуа, который не нужен никому. Его травят критики (Латунский!), его не печатают, его жизнь разрушена. Он сжигает свой роман и попадает в клинику для душевнобольных. Он изгнан из литературы, из жизни, из любви (пока Маргарита не решается на отчаянный шаг). Он сломлен, он устал, он хочет покоя. Но именно он – избранник. Потому что он увидел свет. Он понял то, чего не поняли другие: что трусость – самый страшный порок, что добро и зло неразделимы, что за поступок нужно платить. Мастер – изгнанник в прямом смысле слова, отверженный обществом. Но Воланд даёт ему покой, а не свет. Почему? Потому что Мастер не заслужил света? Нет, потому что он слишком много выстрадал, он слишком устал для света, для той борьбы, которая продолжается в вечности. Свет – это удел тех, кто идёт до конца, как Иешуа. А Мастер – человек, который сделал своё дело, но надорвался. И его изгнание становится наградой. Он получает свой маленький, тихий рай, где будет жить с Маргаритой под вишнёвыми деревьями, слушая Шуберта. Это ли не избранничество высшей пробы? Не быть обласканным властью, а получить вечный покой в награду за мученичество.
Получается, что Булгаков вывел парадоксальную формулу: чтобы стать настоящим избранником, нужно сначала стать изгнанником. Только когда тебя выбросили из толпы, когда ты перестал быть «как все», когда ты почувствовал ветер одиночества, ты можешь услышать свой внутренний голос. Булгаков был изгнан из жизни своими современниками. Они его не поняли, не приняли, затоптали. Но время всё расставило по местам. Сейчас его читают во всём мире, его пьесы ставят, его романы изучают. А кто помнит тех критиков, которые его травили? Их имена остались только в примечаниях к его биографии. Булгаков-изгнанник стал Булгаковым-избранником. Он ушёл из жизни в 1940 году, усталый и больной, не дождавшись славы. Но он ушёл, зная правду. Правду о том, что человек – это тайна, что любовь сильнее смерти, что зло не всесильно. И в этом его избранничество. Он выстрадал своё право говорить с вечностью. И сейчас, открывая его книгу, мы тоже становимся изгнанниками на пару часов – мы уходим из шумного мира в его тишину, в его смех сквозь слёзы, в его трагическую, но такую человечную правду. И мы понимаем: изгнанник – это не приговор. Это судьба. Трудная, несправедливая, но великая. Судьба, которая даётся только избранным.