Рассуждение на тему Николай второй кровавый или святой. Простым языком

Вот сочинение, написанное от лица старшеклассника, с живым языком и попыткой разобраться в сложной исторической фигуре без крайних оценок.

Спор о том, кем был последний русский император Николай Второй – кровавым тираном или святым страстотерпцем, не утихает уже больше ста лет. И когда начинаешь читать разные книги или смотреть фильмы, голова идет кругом. В одних его рисуют слабым, безвольным правителем, который погубил великую империю, в других – идеальным семьянином и глубоко верующим человеком, павшим жертвой страшных обстоятельств. Я попробую разобраться в этом, как обычный школьник, которому просто хочется понять правду без громких лозунгов.
С одной стороны, прозвище «Кровавый» прицепилось к Николаю не просто так. Самый страшный эпизод – это, конечно, Ходынка. Да, царь приехал на народное гуляние, но давка, в которой погибли тысячи людей, случилась по халатности властей. И хотя Николай выплатил пособия семьям погибших и устроил поминальный обед, осадок остался. Это было первое, но не последнее пятно. А потом была Русско-японская война, проигранная из-за глупости и нерасторопности, и Кровавое воскресенье 1905 года, когда расстреляли мирное шествие к Зимнему дворцу. Император, конечно, не отдавал приказа стрелять, он даже был в Царском Селе, но потом принял благодарность от войск, которые это сделали. Для многих это стало знаком того, что он не чувствует боли своего народа. Плюс ко всему, он упрямо не хотел слушать умных советников, цеплялся за самодержавие и в итоге втянул страну в Первую мировую войну, к которой Россия была не готова. В результате – разруха, голод, миллионы смертей и революция.
Но если посмотреть с другой стороны, то внутри своей семьи Николай был совершенно другим человеком. Он обожал жену Александру Федоровну и четверых дочерей и сына Алексея, который был тяжело болен гемофилией. Царь проводил с ними всё свободное время, читал им книги, играл, гулял. Их семейный уклад был простым и строгим – никакой роскоши, всё по-домашнему. Император был глубоко верующим православным человеком, многие отмечали его смирение и кротость. Он искренне считал, что его власть от Бога, и поэтому не мог отказаться от престола ради спасения династии – это было бы предательством его долга. Когда революция всё-таки случилась, он не стал бороться до последней капли крови, не развязал гражданскую войну, а просто отрекся, надеясь, что это успокоит народ. И свой страшный конец в подвале Ипатьевского дома он принял с удивительным спокойствием и достоинством, читая молитву вместе с семьей и слугами.
Получается, что в одном человеке уживалось как будто два разных мира: публичный и частный. На публике – неуверенный политик, который допустил много трагических ошибок, а дома – любящий муж и отец, настоящий глава семьи, готовый на всё ради близких. Многие историки говорят, что его погубила слабость характера. Он доверял либо жене, которая была под влиянием Григория Распутина, либо консервативным министрам, которые тянули страну назад. Он не был жестоким садистом, как его иногда рисуют, но его бездействие и нежелание меняться оказались страшнее любой жестокости. Ведь если капитан корабля не умеет управлять кораблем в бурю, его корабль разобьется о скалы, и погибнут все пассажиры. И корабль Российской империи разбился.
Сейчас Церковь причислила Николая Второго и его семью к лику святых. Но это не значит, что они забыли его ошибки как правителя. Святость в данном случае – это не оценка его политики, а признание его личной чистоты, смирения и мученической смерти за веру. Он не боролся со своими врагами, а принял свою участь как кару за грехи всей страны. Это очень сложная и высокая философия, до которой, наверное, трудно дорасти простому человеку.
Так кто же он? Наверное, ответ лежит где-то посередине. Он не был исчадием ада, но и не был ангелом, спустившимся с небес. Он был обычным человеком, которому судьба дала непосильную ношу. Он оказался слишком мягким и верующим для жестокой политики начала двадцатого века. Его главная трагедия в том, что он не смог соответствовать времени, не смог понять, что спасти монархию можно было только через реформы, а не через упрямое стояние на месте. Мне кажется, что называть его просто «кровавым» – несправедливо, потому что он не хотел крови. Но и называть его только «святым» в истории – тоже неправильно, потому что история судит правителей по делам, а дела его, как правителя, были плачевны. Для себя я решил так: Николай Второй был трагической фигурой, человеком, который больше подходил для тихой семейной жизни, чем для управления огромной державой в эпоху перемен. И его личная святость не отменяет его государственных ошибок. Это самый честный вывод, который я могу сделать.