Сочинение Возможно ли объективное знание чего-либо?

В то утро я проснулся с мыслью, которая мучила меня уже несколько дней: «А что, если весь мир, который я вижу, — это просто картинка в моей голове?» Наверное, это глупый вопрос для школьника, но он не давал мне покоя. Я смотрел на яркое солнце за окном, на желтые листья, падающие с клена, слышал, как мама гремит посудой на кухне, и вдруг поймал себя на странном ощущении: я верю, что солнце горячее, что листья шуршат, что мама существует. Но откуда я это знаю наверняка? Неужели все наши знания — это просто удачная догадка? Именно с этого и началось мое сочинение о том, возможно ли вообще объективное, то есть настоящее, ни от кого не зависящее знание.
Мне кажется, что самый простой путь к ответу — это взглянуть на школьные уроки. Вот, например, физика. Учебник говорит, что вода закипает при ста градусах Цельсия. Это вроде бы объективный факт. Но стоит мне провести этот опыт самому, я вижу, как пузырьки поднимаются, слышу шипение, чувствую пар. Мое чувство «горячо» — это мое личное, субъективное переживание. Ртутный градусник показывает сто градусов, но если я трону чайник рукой, я получу ожог. Получается, объективность — это то, что можно измерить прибором? Но прибор ведь тоже создал человек, он тоже может ошибиться. А если я буду смотреть на одну и ту же воду через разные очки: одни стекла сделают её синей, другие — желтой. Какая же она на самом деле? Пожалуй, в физике мы приближаемся к объективности, но она всегда прячется за показаниями наших органов чувств или приборов, которые эти чувства всего лишь расширяют.
История, мой любимый предмет, показалась мне еще более запутанной. Мы учим даты, имена, сражения. Кажется, что это и есть объективное знание: Куликовская битва была в 1380 году, и это правда, это случилось на самом деле. Но если я задумаюсь, то пойму, что эту правду написали люди. Летописец мог что-то преувеличить, потому что любил своего князя, а мог что-то утаить, потому что боялся. А теперь я, школьник двадцать первого века, читаю этот текст и вижу события его глазами. Я никогда не был в том поле, я никогда не видел тех людей. Мое «объективное знание» о битве — это вера в то, что древний человек не соврал. А если бы победили другие, они написали бы другую историю, и я сейчас учил бы совсем другие даты. Получается, что в истории объективность — это как пересказ одного и того же фильма разными людьми: сюжет один, но акценты и эмоции у всех разные.
Но самое интересное началось, когда я попытался применить этот вопрос к себе. Есть ли у меня объективное знание о том, какой я человек? Я считаю себя добрым, потому что вчера поделился бутербродом с одноклассником. Но мой друг может сказать, что я жадный, потому что не дал ему списать контрольную. Кто прав? Я вижу свои поступки изнутри, со всеми оправданиями и мотивами. Друг видит их снаружи, как результат. Чье знание обо мне объективнее? И я и друг — мы правы по-своему. Настоящая, «объективная» правда обо мне, наверное, существует где-то на небесах, в каком-то едином списке всех моих хороших и плохих дел. Но я, человек, никогда не смогу на него взглянуть. Я обречен всегда видеть только часть картины. Этот вывод меня немного расстроил, но потом я задумался: а может, в этом и есть главная ценность?
Я вспомнил наш урок литературы. Мы разбирали «Гамлета». Учительница говорила, что Шекспир хотел сказать то-то и то-то. Но каждый из нас понял пьесу по-своему. Один сказал, что Гамлет — трус, другой — что он герой, третий — что он просто запутавшийся подросток. И все трое привели цитаты из текста! Как такое возможно? Ведь все читали один и тот же текст! А потом я понял: мы не знаем, что на самом деле хотел сказать Шекспир. Мы знаем только то, что написали мы в своей голове, прочитав его книгу. Но это не делает наши знания ложными. Просто это знание — живое. Оно рождается в тот момент, когда встречаются объективный текст и субъективный читатель. Может быть, объективность в литературе — это как раз возможность для этого диалога, когда один и тот же текст может родить тысячи разных, но по-своему правдивых мыслей?
И тут меня осенило. Наверное, «чистого» объективного знания, как таблетки в аптеке, не существует. Всегда есть кто-то, кто это знание видит, слышит, чувствует. Человек не может выпрыгнуть из своего сознания, как из собственной кожи. Даже математика, самая точная наука, основана на аксиомах — то есть на том, во что мы просто договорились верить, что дважды два — четыре. Но это не делает мир бессмысленным. Наоборот! Мы перестаем быть пассивными приемниками фактов. Каждый из нас — это маленький ученый, художник или философ, который постоянно проводит опыт: «А что я вижу? А что это значит?»
Когда я смотрю на осеннее небо, я вижу синеву. Моя кошка, наверное, видит его серым. А человек, который никогда не видел цветов, почувствует только холодный воздух. Так кто из нас знает небо объективно? Никто. Но каждый знает его по-своему, и это знание для него самого является истиной. Думаю, что объективное знание — это не конечная точка, куда мы приходим, а скорее бесконечная дорога, по которой мы идем, сверяя свои шаги с фактами, с логикой, с другими людьми. Это общий язык общения, договоренность о том, что «горячо» — это сто градусов, даже если каждому из нас это «горячо» чувствуется по-разному.
Так возможно ли объективное знание? Я не нашел однозначного ответа. Но понял главное: вопрос «что я знаю?» — это бесконечный вызов. Он заставляет меня сомневаться, искать, проверять. И в этом поиске я становлюсь умнее. Может быть, именно невозможность достичь полной объективности и делает знание таким ценным. Если бы все было известно и записано в одной книге, нам бы не нужно было думать. А так — мы каждый день открываем мир заново, и каждый делает это немного иначе. Это и есть та самая красота, ради которой стоит учиться. Ведь самое главное — не иметь готовый ответ, а уметь искать истину, понимая, что ты видишь ее лишь частично. И это — единственная, пожалуй, объективная истина, которую я для себя вывел.