Сочинение Утро не задалось

В то утро я проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Оно пробивалось сквозь щель в шторе, которую я забыл задернуть вечером, и нагло лезло мне на лицо, словно назойливая муха. Я зажмурился, перевернулся на другой бок и попытался укрыться одеялом с головой, но было уже поздно. Организм, вырванный из сладкого сна этим предательским солнечным зайчиком, уже не хотел спать. Я открыл глаза и понял: что-то не так. В комнате было подозрительно тихо. Обычно мама уже гремела на кухне кастрюлями, а за стеной бубнил телевизор, но сегодня стояла звенящая тишина, которую нарушало только мерное тиканье часов. Я глянул на циферблат, и меня бросило в холод. Стрелки показывали без пяти восемь. Твою ж дивизию. Это было катастрофой. Первый урок начинался через пять минут, а я даже еще не встал. Я не услышал ни одного из трех будильников, которые я предусмотрительно завел вчера на телефоне. Телефон! Я шаркнул рукой по тумбочке, схватил его и увидел, что он мертв. Батарея села, и мои надежды на звуковой сигнал канули в Лету вместе с последним процентом заряда. Утро начиналось просто отвратительно. Это было то самое утро, когда Вселенная сговорилась против меня.
Я кубарем вылетел из кровати, запутавшись в одеяле и чуть не грохнувшись носом об пол. Спросонья я налетел на стул, с которого глухо шмякнулся рюкзак, высыпая содержимое прямо мне под ноги. Книги, тетради, ручки, скомканный дневник — всё веером разлетелось по комнате. Я тихо выругался, про себя, конечно, и начал судорожно собирать школьные принадлежности. Руки дрожали, тетрадки не желали влезать в рюкзак, а противная молния заедала. На часах было уже без двух восемь. Времени на нормальные сборы не оставалось. Я решил, что первым делом нужно одеться. Накинул на себя первую попавшуюся футболку, которая оказалась вывернутой наизнанку, чертыхнулся, натянул брюки. С правым носком случилась какая-то ерунда — он упорно не хотел надеваться, как будто я пытался засунуть ногу в варежку. Я плюнул и пошел босиком в тапках. Когда я влетел на кухню, меня встретила пустота. Мама, оказывается, ушла на работу пораньше. На столе стояла одинокая тарелка с остывшей яичницей, которая превратилась в противную, склизкую лепешку. Я скривился. Завтракать такой гадостью не хотелось, да и времени не было. Я схватил кусок вчерашнего хлеба, запихал его в рот и попытался налить себе чай. Руки всё ещё тряслись, и, конечно же, я пролил горячую жидкость себе на руку. Взвизгнув от боли, я засунул обожженную ладонь под струю ледяной воды. Чувствовал я себя последним неудачником.
Звонок в дверь раздался, когда я стоял в прихожей, пытаясь одной рукой застегнуть непослушные пуговицы рубашки, а другой — надеть ботинок. Я чертыхнулся, путаясь в шнурках. Кого это принесло в такую рань? Не может быть, чтобы это был мой друг Колька, который сам вечно просыпает. Я открыл дверь и обомлел. На пороге стояла Марья Ивановна, наша классная руководительница. В руках она держала мой дневник. Я похолодел. Дневник! Я же забыл его дома! А вчерашняя двойка по алгебре, которая уже была в нем записана, теперь стала достоянием общественности. Марья Ивановна смотрела на меня строгим взглядом из-под очков. Оказывается, она возвращалась с утренней пробежки и увидела, как я вылетел из дома, и подобрала выпавший дневник. Она не стала меня ругать, только вздохнула и посоветовала быть внимательнее. Я покраснел до корней волос, взял дневник, прошептал слова благодарности и рванул в школу. Выбежав на улицу, я понял, что забыл дома сменку. И зонт. Потому что с неба начинал накрапывать мелкий, противный, осенний дождик. Я бежал по лужам, наступая в них, и брызги летели мне на брюки. Настроение было окончательно убито.
Я влетел в школу, когда прозвенел звонок на первый урок. Весь в мокрых пятнах, с красным лицом и растрепанными волосами, я предстал перед классом и разъяренным взглядом физика. Он что-то сказал про мое «непозволительное опоздание» и велел садиться. Я плюхнулся на свое место, чувствуя, как от меня несет лужами и паникой. Рюкзак я поставил на парту, и из него выкатилось яблоко, которое я сунул на бегу. Оно грохнулось об пол и покатилось прямо к ногам учителя. В классе раздался смешок. Физик поднял яблоко, посмотрел на меня с таким видом, будто я принес на урок бомбу, и строго сказал, чтобы я убрал «посторонние предметы». Я зарылся лицом в тетрадку. В голове была каша. Я не понимал ни слова из того, что он говорил. Мысли путались: то я вспоминал о пролитом чае, то о забытой сменке, то о том, какой же я идиот. Пытаясь успокоиться, я полез в пенал за ручкой, но вместо ручки нащупал что-то липкое. Оказалось, что вчера вечером я забыл закрыть фломастер, и вся внутренняя часть пенала была измазана красной, как кровь, пастой.
Самым обидным было то, что когда я уже почти успокоился и начал записывать задачу, мне на голову свалилась муха. Она с противным жужжанием покружилась над моим ухом и приземлилась прямо на переносицу. Я дернулся, дернул рукой, пытаясь ее согнать, и с грохотом опрокинул пенал с ручками. Кто-то снова хихикнул. Учитель поднял на меня глаза и устало сказал: «Петров, ты сегодня — не энергия, а энтропия какая-то. Полный хаос». Я вздохнул. День, который начался с солнечного луча и сдохшего телефона, продолжал набирать обороты. Казалось, что утро будет длиться вечно, и каждый час приносит новую маленькую катастрофу. Я смотрел на капли дождя, стекающие по стеклу, и мечтал только об одном — чтобы этот бесконечно неудачный день побыстрее закончился. Но до звонка с урока было еще целых полчаса, и я с ужасом ждал, что же еще может пойти не так.