Сочинение Мое любимое произведение Шукшина «Критики»

В жизни каждого человека есть книги и фильмы, которые западают в душу. Иногда это какой-то грандиозный роман, а иногда — маленький, но очень честный рассказ, который переворачивает всё внутри. Для меня таким произведением стал рассказ Василия Макаровича Шукшина «Критики». Я прочитал его не по школьной программе, а случайно, в сборнике рассказов, который нашел у дедушки на даче. И с тех пор я часто возвращаюсь к нему мыслями, потому что он — не просто история про деревенского деда и его внука. Это история про правду, про искренность и про то, как легко обидеть человека, который просто любит жизнь. Шукшин написал её простым, народным языком, но за этой простотой скрывается такая глубина, что становится немного грустно и тревожно.
В центре рассказа — старик Тимофей Макарович, которого все зовут просто "дед", и его внук Петька. Они — лучшие друзья. Дед работает в кузнице, руки у него в мозолях, лицо грубое, но душа удивительно нежная. У них с Петькой есть одна главная страсть: они обожают ходить в деревенский клуб и смотреть кино. Но смотрят они его не так, как все. Они не разбирают профессионализм актеров или мастерство режиссера. Они переживают всё взаправду. Для них фильм — это не игра света и тени, а самая настоящая жизнь. Если на экране горе, дед хмурит брови и вздыхает, а Петька сжимает кулаки. Если радость — они улыбаются. Они не просто зрители, они — соучастники событий. И после сеанса у них начинается самое интересное: «критика». Дед, глядя на экран, может сказать: «Врёшь! Не ездят так трактористы!» — и Петька согласно кивает. Спорят они горячо, но без злобы, потому что оба хотят добраться до сути: правда это или нет? Может ли так быть на самом деле? В этом детском и одновременно мудром стремлении к правде я вижу главную особенность их «критики».
Однажды к деду и Петьке приезжают гости — городские родственники. И тут, на ровном месте, разворачивается драма. Гости привозят с собой телевизор — диковинку для того времени. Вечером все садятся смотреть фильм. Дед, по привычке, начинает комментировать. Он видит, что актер неубедительно косит траву, и возмущается: «Да как же так? Ведь косарь из него никудышный! Коса у него не по правилам заточена!». Он не хочет никого обидеть, он просто говорит то, что чувствует своим крестьянским сердцем. Но городские гости начинают смеяться. Они смотрят на деда сверху вниз, называют его невежественным, говорят, что ничего он не понимает в искусстве, что к кино нужно подходить иначе, что это, мол, «условность». Дед замолкает. Ему нечем ответить на эти умные слова. Они давят его своим знанием терминов, своим превосходством. Но Петька видит, как страдает его дед. Ведь для деда кино — не «условность», а его жизнь, его опыт, его душа. И тут случается беда: дед, обиженный до глубины души, не выдерживает и в сердцах швыряет сапог в телевизор. Экран разбивается вдребезги. Начинается скандал, его ругают, называют дураком. А он просто не смог смириться с тем, что его правду, его чувства — растоптали. Он проиграл в этой битве умных и простых.
Самое страшное в этом рассказе, на мой взгляд, — это одиночество деда в конце. Шукшин не ставит точку, а оставляет нас с ощущением горькой пустоты. Я не могу назвать деда правым в том, что он разбил телевизор. Это глупость, это хулиганство, это, конечно, не выход. Но я понимаю его. Потому что он бился не за экран, не за вещь, а за свое право чувствовать так, как он умеет. Для него «критика» — это не оценка с позиции высшего образования или киношных канонов. Это проверка фильма сердцем. Прошел фильм проверку на правду или нет? Обманули зрителя или нет? Городские критики кино знали по правилам, а дед знал по жизни. И вот этот разрыв между книжным знанием и жизненным опытом — он меня очень задел. Сколько же таких дедов, которых мы, считающие себя «образованными», затыкаем словами «ты не понимаешь»? Мы прячемся за терминами, чтобы не слышать горькой и часто очень точной правды простого человека.
Почему я считаю «Критиков» своим любимым произведением? Потому что Шукшин с невероятной любовью и болью написал портрет человека, который пытается сохранить свою душу. Дед Тимофей — не идеальный герой. Он вспыльчивый, упрямый, даже смешной иногда. Но он настоящий. И его гибель (а по сути это духовная гибель, крах его веры в то, что его слышат) — это предупреждение всем нам. Когда мы навешиваем ярлыки, когда мы смеемся над чьим-то непониманием, когда мы отделяем «высокое искусство» от «низкой жизни», мы рискуем разбить вдребезги не телевизор, а чью-то хрупкую душу. После прочтения этого рассказа я стал иначе смотреть на споры. Я понял, что иногда нужно просто заткнуться со своими умными словами и послушать. Послушать того, кто, может быть, не знает, как называется тот или иной киношный прием, но зато точно знает, как пахнет сено и как болит сердце, когда тебя не понимают. И в этом, мне кажется, и есть главная мудрость Шукшина и его великого, такого простого и такого глубокого рассказа «Критики»