Сочинение «Мертвые души» в литературной критике

«Мертвые души» Гоголя — одна из тех книг, о которых спорят до сих пор. Кажется, что поэма написана почти двести лет назад, а критики всё не могут прийти к единому мнению: что же это такое — великая эпопея, злая сатира или просто гениальная шутка писателя, который сам до конца не понимал, что у него получилось? Когда я читал это произведение, меня поразило, сколько разных смыслов вложил Гоголь, и как по-разному воспринимали его книгу современники. Наверное, в этом и заключается величие настоящей литературы — она никогда не даёт готовых ответов, а заставляет думать.
Прежде всего, споры вокруг «Мертвых душ» начались сразу после выхода первого тома в 1842 году. Одни восторгались, другие возмущались, третьи просто не поняли, о чём речь. Самый громкий скандал разразился между славянофилами и западниками. Славянофилы во главе с Аксаковым увидели в поэме русский эпос, сравнимый с «Илиадой» Гомера. Они говорили, что Гоголь показал не просто пошлые лица помещиков, а всю Русь изнутри, с её трагической сущностью. Аксаков даже утверждал, что это «оправдание России» — мол, Гоголь снял с неё позор, показав, что даже в таких мертвых душах теплится жизнь. Но, честно говоря, мне это кажется натяжкой. Как можно оправдывать Плюшкина или Ноздрева? Они же воплощение всего самого отвратительного, что есть в человеке.
С другой стороны, западники, и в первую очередь Белинский, называли «Мертвые души» жесточайшей сатирой на крепостную Россию. Белинский писал, что Гоголь совершил подвиг, показав правду без прикрас. Он говорил, что это книга о «пошлости пошлого человека», и что автор смеётся горьким смехом сквозь слезы. Мне кажется, Белинский был ближе к истине, чем Аксаков. Ведь действительно, что мы видим в поэме? Манилов с его пустыми мечтами, Коробочка с её тупостью, Ноздрев с его кутежами, Собакевич с медвежьей хваткой, Плюшкин, который потерял человеческий облик. Это не оправдание России, а страшный диагноз. Но Белинский и его сторонники считали, что Гоголь должен был пойти дальше и показать путь к возрождению. А когда появился второй том, который автор сжёг, западники разочаровались. Они ждали резкого обличения, а Гоголь начал искать положительных героев.
Интересно еще и то, как менялось отношение к поэме с течением времени. В советскую эпоху «Мертвые души» подавали исключительно как разоблачение крепостничества и чиновничьего произвола. Чичиков объявлялся типом нового буржуа-хищника, а помещики — живыми мертвецами. Это, конечно, верно, но сводить всю глубину гоголевского замысла к одной социальной критике — значит сильно обеднять книгу. Ведь Гоголь писал не только о России XIX века, он писал о человеке вообще. Чичиков мог бы жить и в наше время — разве мало сейчас дельцов, которые ради денег готовы торговать чем угодно, даже «мертвыми душами» в переносном смысле? А Ноздрев — это типичный хвастун и врун, который встречается на каждом шагу.
Отдельно стоит сказать о знаменитом отступлении про птицу-тройку. Помните, Гоголь в конце первого тома вдруг переходит от пошлой реальности к высокому лиризму. Он пишет: «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа». Вот здесь и скрыт главный спор критиков. Одни говорят, что это Гоголь выразил веру в великое будущее России, что несмотря на всех Плюшкиных и Маниловых, страна помчится вперед и удивит мир. Другие видят в этом трагическую иронию: тройка-Русь летит, а её везет тот самый Чичиков, мошенник и жулик. И кого же она тогда везет? Всё общество, которое состоит из таких же Чичиковых? Мне кажется, Гоголь и сам не знал ответа. Он хотел показать путь к идеалу, но запутался в собственных сомнениях. Не зря же он сжёг второй том и умер в глубоком духовном кризисе.
Закончить хочется мыслью о том, что «Мертвые души» — это не просто книга, это зеркало. Каждое поколение видит в ней что-то свое. Аксаков видел эпос, Белинский — сатиру, советские критики — социальный диагноз. А я, когда читал, больше всего поразился тому, как Гоголь точно описал внутреннюю пустоту человека. Ведь мертвые души — это не только крестьяне, умершие и записанные в ревизской сказке. Это сам Чичиков, помещики, чиновники — все те, кто потерял душу живую. И это страшно. Критики спорят до сих пор, но в одном они сходятся: Гоголь сумел создать произведение, которое не стареет. Потому что пошлость, стяжательство и душевная мертвость, к сожалению, вечны. И пока они есть, у «Мертвых душ» будут новые читатели и новые критики.