Сочинение Подлость и низость Грушницкого

Вот сочинение, написанное от лица школьника, но с глубиной понимания классического текста.
## Подлость и низость Грушницкого
Когда читаешь «Героя нашего времени», то в первую очередь обращаешь внимание на Печорина. Он кажется мрачным, сложным, вечно ищущим себя. Но, если присмотреться, рядом с ним постоянно маячит еще одна фигура, без которой роман Лермонтова потерял бы половину своей остроты. Это Грушницкий. Я сразу понял, что этот персонаж не вызывает у меня ни капли уважения. Мне кажется, что Лермонтов создал его не просто для того, чтобы оттенить Печорина, а для того, чтобы показать, как может выглядеть настоящее, неприкрытое ничтожество. И самое страшное в нем — не глупость, а именно подлость и низость.
Сначала Грушницкий кажется просто смешным. Он носит толстую солдатскую шинель ради того, чтобы его считали разжалованным офицером. Он везде говорит напыщенными фразами, словно играет роль в плохом театре. Он любит красивые эффекты: пронзительные закаты, пафосные признания, загадочный вид. Кажется, что это просто позерство, с которым можно смириться. Но постепенно эта маска трескается, и из-под нее выползает настоящая суть. Грушницкий не просто глупый актер, он человек с гнилой душой. Его главная беда в том, что он не умеет проигрывать и не признает чужого превосходства.
Самая яркая сцена его низости — это, конечно, вся история вокруг княжны Мери. Грушницкий влюблен в неё, но его любовь — это собственничество. Ему важно не счастье Мери, а победа над Печориным. Когда он понимает, что княжна увлеклась его соперником, в его душе не остается ничего, кроме злобы. Он начинает мстить, причем выбирает для этого самые грязные методы. Вместо того чтобы благородно отступить или попытаться завоевать сердце честно, он опускается до сплетен. Он распускает слухи о том, что княжна готова встречаться с ним по ночам, чтобы опозорить её в глазах общества. Это ли не подлость? Пытаться погубить репутацию девушки, которая тебя отвергла — это поступок труса и негодяя. И делает он это не сгоряча, а хладнокровно, руководствуясь страшной обидой.
Но настоящая бездна подлости открывается в сцене заговора. Когда Грушницкий понимает, что Печорин будет наказан за дуэль, он решает подстраховаться. Он соглашается на план драгунского капитана — зарядить пистолет Печорина холостым патроном. Это уже не просто месть. Это чистой воды убийство. Они хотят сделать Печорина посмешищем или трупом, но при этом сами остаться в стороне, никем не наказанными. Самое ужасное, что Грушницкий внутренне соглашается на это. Он знает, что это низко, знает, что это против всех правил чести, но его ненависть и желание избавиться от соперника оказываются сильнее. Он сам говорит, что с удовольствием задушил бы Печорина ночью в переулке, но трусит. Подлая душа не способна на честную дуэль, она предпочитает грязный заговор из-за угла.
И вот здесь происходит самый страшный момент разоблачения, когда Печорин ставит Грушницкого перед выбором. На краю пропасти, с незаряженным пистолетом в руках, Печорин предлагает ему: признайся в заговоре, и я прощу тебе всё — и клевету, и предательство. Этот миг — экзамен для Грушницкого. Мгновение, когда можно было бы спасти свою честь, а может быть, и жизнь. Но вместо этого он выбирает позу. Даже стоя над бездной, он продолжает играть роль героя-трагика. Его последние слова — это очередной пафосный выпад: «Стреляйте! Я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьете, я вас зарежу ночью из-за угла». Это классическое признание труса. Если бы он был благороден, он бы извинился или хотя бы промолчал. Но он до конца остался верен своей низкой природе: он предпочел умереть с надутой гордостью, чем жить с унизительной правдой.
Почему же Лермонтов показывает нам такую мерзость? Мне кажется, что через Грушницкого автор предупреждает нас о том, как фальшивая жизнь и желание казаться кем-то другим, более значительным, убивает в человеке всё человеческое. Грушницкий не был злодеем от рождения. Он просто не хотел быть собой. Он хотел быть героем романа, носить маску трагического страдальца. Но маска приросла к лицу, и когда её попытались сорвать, под ней оказалась только пустота, злоба и низость. Он убил себя сам, задолго до выстрела Печорина.
Читая эти страницы, понимаешь, что подлость — это не всегда какое-то громкое преступление. Чаще всего это выбор слабого человека. Выбор, который делает красивое «Я так хочу» важнее простого слова «совесть». Грушницкий променял свою душу на дешевые театральные эффекты и гордость. И в этом его трагедия, которая не вызывает у меня жалости, а вызывает горькое сожаление — вот как низко может пасть человек, который не умеет быть честным хотя бы с самим собой. Помня о Грушницком, я всегда буду стараться проверять свои поступки на честность, чтобы не оказаться однажды в такой же пустоте.