Сочинение Я горжусь своим прадедом ВОВ

Мое детство прошло под тихий перестук старых фотографий в альбоме. Я перебирал их, пожелтевшие, с волнистыми краями, и мой взгляд всегда останавливался на одном снимке. С него смотрел молодой, улыбчивый парень в гимнастерке, лихо сдвинув пилотку набекрень. Это был мой прадед, Василий. Бабушка, когда я был помладше, часто сажала меня на колени, гладила по голове и начинала рассказывать. Ее голос становился тише, словно она боялась спугнуть что-то важное, витавшее в воздухе. Так, по крупицам, из ее воспоминаний и скупых строк похоронок, которые, к счастью, обошли нашу семью стороной, я узнавал историю своего прадеда. Я горжусь им не потому, что он был генералом или знаменитым героем. Он был простым солдатом, артиллеристом, который прошел от Воронежа до Берлина, и его мужество было того же свойства, что и у миллионов других – тихого, упрямого, всепобеждающего.
Война пришла в его жизнь внезапно. Из рассказа бабушки я помню, как в июне сорок первого прадеду было всего двадцать два. Он работал на заводе, у него была невеста, моя будущая прабабушка, и весь мир был распахнут перед ним, полный радужных надежд. А потом было военкомат, прощание на перроне, горький запах паровозного дыма и чемодан, в который прабабушка, плача, положила сухари и чистое белье. Его отправили под Воронеж. Прадед не любил вспоминать первые месяцы войны. Бабушка говорила, что когда к нему приходили фронтовые друзья, они подолгу молчали, смотрели в одну точку, а потом начинали петь «Катюшу» или «Священную войну». Он рассказывал только о тех моментах, которые, видимо, не ранили его душу слишком глубоко. Он вспоминал, как они, молодые парни, учились стрелять из пушек, как мерзли в окопах и как однажды, оставшись без снарядов, пошли в рукопашную. В его теле потом нашли несколько осколков, которые напоминали о себе ноющей болью при смене погоды. Но он не считал себя героем. «Я просто делал свою работу, внучок, — говорил он, — Родину защищал».
Особенно мне запомнилась история про бой на Курской дуге. Бабушка рассказывала, что это было пекло. Земля горела, плавился металл, а небо было черным от дыма. Прадед был наводчиком орудия. Он вспоминал, как из-за грохота ничего не было слышно, приходилось командовать жестами. В одном из боев их расчет был разбит прямым попаданием. Все, кто был рядом, погибли или были тяжело ранены. Прадеда контузило, засыпало землей. Очнулся он уже ночью, среди воронок и искореженной техники. Он нашел в себе силы откопать уцелевший прицел от орудия и, шатаясь от слабости, побрел к своим. Он шел несколько часов, несмотря на оглушительный звон в ушах и тошноту. Его нашли свои, когда он уже падал без сил, но крепко сжимал в руках этот спасительный прицел. За этот бой его представили к медали «За отвагу». Это была самая дорогая для него награда, ведь она досталась ему тогда, когда он, казалось, уже погиб, но все равно до конца выполнил свой долг.
Прадед дошел до Берлина. В нашей семейной реликвии есть еще одно фото, сделанное уже в мае 1945-го. На нем он — уже не тот беззаботный юноша с первого снимка. Взгляд его стал мудрым и усталым, на груди — ордена и медали, но в глазах — бездонная глубина пережитого. Он редко рассказывал о взятии рейхстага, говорил, что лучше бы люди никогда не видели, что такое война. Но один эпизод я запомнил навсегда. После Победы они выходили из какого-то здания, и к ним подбежала маленькая немецкая девочка, вся в слезах и грязная. Наши солдаты остановились. Кто-то достал последнюю банку тушенки, кто-то — кусок хлеба, а прадед нашел в вещмешке кусок сахара, который берег еще с войны, и отдал ей. «Жалко детей, — только и сказал он тогда, — дети за войну не отвечают». В тот момент для меня он стал настоящим героем, который умел не только воевать, но и оставаться человеком в самом аду.
Сейчас прадеда уже нет в живых. Он ушел от нас, когда я был еще совсем маленьким. Но его старые фотографии, его медали, бережно хранимые в шкатулке, и бабушкины рассказы — это нить, которая связывает меня с тем страшным и великим временем. Когда я смотрю новости или учу историю в школе, я понимаю, какой ценой завоеван мир. Я не знаю, как бы я сам поступил на его месте, хватило бы у меня смелости. Но я точно знаю одно: я хочу быть достойным памяти своего прадеда. Я горжусь им. И эта гордость не просто слово. Это обещание. Обещание помнить, ценить жизнь и делать всё, чтобы ужас войны никогда не повторился на нашей земле. Ведь пока мы помним своих героев, они живы.