Сочинение Описание памятников Гоголю

В детстве я часто проходил мимо памятников, не задумываясь, кто на них изображен. Они были просто частью города — бронзовые дяди в сюртуках, задумчиво глядящие вдаль. Но однажды, когда мы на уроке литературы разбирали «Мертвые души», учительница сказала: «Гоголь — самый загадочный русский писатель. Посмотрите на его памятники, и вы увидите не просто человека, а целую историю». И я решил посмотреть. Оказалось, что у одного писателя — множество лиц, и каждое из них рассказывает свою правду.
Первый памятник, который я знаю лучше всего, стоит в Москве, на Гоголевском бульваре. Я был там прошлой осенью. Это, наверное, самый грустный памятник в мире. Гоголь сидит на скамейке, сгорбившись, укутанный в тяжелую шинель. Его лицо осунулось, нос заострился, взгляд потухший, направленный куда-то в землю. Кажется, что ему холодно и одиноко. Рядом с ним на постаменте — бронзовые маски: смеющиеся и плачущие, красивые и уродливые. Скульптор Николай Андреев изобразил писателя таким, каким он был в последние годы жизни — больным, усталым, разочарованным. Вокруг этого памятника всегда тихо. Люди не смеются, не шумят. Они просто сидят рядом на соседних скамейках и молчат. Мне показалось, что этот бронзовый Гоголь понимает нашу тоску по чему-то светлому, что мы утратили. Он как будто предупреждает: «Не смейтесь слишком громко, ведь за смехом всегда прячутся слезы». И хотя смотреть на него тяжело, от этого памятника невозможно отвести взгляд. Он учит нас сочувствию.
Но есть и другой памятник — напротив, в начале того же бульвара. Его поставили позже, чтобы исправить «невеселую» ошибку. Этот Гоголь — бодрый, подтянутый, в сюртуке нараспашку. Он улыбается, в руке держит томик «Ревизора», и кажется, что сейчас подмигнет прохожему. Этот памятник стоит на высоком постаменте, к нему ведут широкие ступени. Весной на них сидят студенты, едят мороженое и слушают музыку. Настроение у этого Гоголя совсем другое — он праздничный, озорной, как будто только что сочинил очередную смешную сцену про городничего или Хлестакова. Скульптор Томский сделал его бронзовым именинником. Но, честно говоря, мне этот памятник нравится меньше. Он слишком простой, словно открытка. Глядя на него, не думаешь о тайне, о том, что автор «Вия» боялся темноты и сжигал рукописи. Этот Гоголь — для парада, для хорошего настроения. Но разве настоящий писатель бывает только веселым?
Третий памятник я видел на фотографиях, но он мне запомнился больше всего. Он стоит в Петербурге, во дворе дома на Малой Конюшенной. Я читал про него в интернете. Гоголь там совсем другой — странный. Он изображен стоящим, но его фигура как будто растворяется, тает в воздухе. Черты лица размыты, нет четких границ. Постамент — это кусок скалы, на котором выбиты слова из «Мертвых душ»: «...и долго еще определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями...». Этот памятник — про мистику. Гоголь не сидит и не шагает, он парит в пространстве, как призрак. Именно такого писателя я представляю, когда читаю «Портрет» или «Нос». Кажется, что он пришел к нам из какого-то параллельного мира, чтобы рассказать правду, а потом исчезнуть. Мне хочется когда-нибудь приехать в Петербург и найти этот двор. Говорят, там всегда ветрено и сыро, и памятник отливает зеленью, как старый медный грош.
Размышляя об этих трех памятниках, я понял одну важную вещь. Гоголь — это не просто писатель, который написал смешные рассказы. Это человек, который видел мир по-особенному. В одном человеке уживались весельчак, проповедник, мистик и глубокий пессимист. И каждый скульптор выбрал ту грань его души, которая была ему ближе. Московский «грустный» Гоголь — это наша совесть, напоминание о том, что смех без слез пуст. Московский «веселый» Гоголь — это наш праздник, желание радоваться жизни. А Петербургский, «тающий» — это загадка, приглашение заглянуть в бездну собственной души.
Дома я нашел старую книгу с портретом Гоголя. Знаете, на портретах он чаще всего серьезен, у него умные, чуть насмешливые глаза. И я подумал: а какой памятник поставили бы ему мы, если бы у нас была такая возможность? Наверное, я бы предложил сделать его сидящим на чемодане, в дорожном плаще. Потому что Гоголь всегда был в пути — между Украиной и Россией, между смехом и ужасом, между жизнью и бессмертием. Его памятники — это остановки в этом бесконечном путешествии. И каждый из нас, проходя мимо бронзового Гоголя, на самом деле останавливается, чтобы спросить себя: а кто я сам? Ищущий, смеющийся или испуганный? И это, наверное, и есть главное чудо литературы — она заставляет нас заглядывать внутрь себя, глядя на холодный металл.