Сочинение Помещики и чиновники губернского города N

Город N на первый взгляд кажется вполне обычным губернским городом. Пыльные улицы, почтовая станция, купеческие лавки, присутственные места. Но стоит Чичикову, нашему герою, начать объезжать местных помещиков, как этот серый, пыльный город начинает наполняться своими странными, почти карикатурными жителями. Рисуя помещиков, Гоголь будто собирает коллекцию диковинных бабочек, каждую со своим уникальным изъяном. Манилов — это бесконечная, приторная улыбка, пустота, прикрытая вежливостью. Он мечтает о воздушных замках, ведет долгие разговоры ни о чем, а его имение приходит в полный упадок. Следом за ним — «дубинноголовая» Коробочка, запертая в своем сундуке, где все разложено по полочкам: мед, пенька, перья, «мертвые души». Она боится продешевить, её мир — это сундук и куры. Затем появляется Ноздрев — шумный, лживый кутила, готовый в дыму проиграть и карты, и состояние, и честь. Он — воплощение куража без границ, разгула, который оборачивается бессмысленностью. А чего стоит Собакевич! Этот человек — настоящий медведь во плоти, который считает всех вокруг мошенниками, потому что сам готов на любую сделку, лишь бы получить выгоду. Он груб, прижимист, но его сила уходит в землю, а не в настоящее дело. И наконец, Плюшкин — «прореха на человечестве», последняя стадия распада. Из хозяина превратился в скрягу, из человека — в кучу хлама. Все эти помещики — не просто «продавцы» мертвых душ. Они — живые свидетельства того, как русский барин, не обремененный настоящим делом, превращается в пустую оболочку: в слащавого мечтателя, в испуганную старуху, в пьяного скандалиста, в человека-кулака или в нищего скопидома.
Чиновники в городе N — это совсем другая история. Если помещики сидят в своих усадьбах, разобщенные и погруженные в себя, то чиновники образуют плотное «кастальное» общество. Они собираются у губернатора, где «все было как-то светло, чисто, щеголевато и прилично». Но за этой светскостью кроется настоящий паноптикум. Чиновники города N — это коллективный портрет бюрократии, которая служит не закону, а своему карману. Взятка здесь — естественный язык общения. Чичиков, пройдоха нового времени, сразу вписывается в эту атмосферу: он умеет польстить, вовремя дать взятку (или ее намек), найти подход к каждому. Мы видим, как Иван Антонович «Кувшинное Рыло» смотрит на Чичикова, уже прикидывая, «даст или не даст» проситель. Взяточничество стало настолько обычным, что никто его не осуждает. Вместо настоящего управления городом, чиновники заняты карточными играми, обедами и сплетнями. Особенно ярко это проявляется в сцене, когда история Чичикова с покупкой мертвых душ раскрывается. Чиновники, вместо того чтобы взять за шиворот мошенника, начинают паниковать, строить дикие догадки: «А не Наполеон ли он?», «А не фальшивомонетчик ли?». В их головах царит такой беспорядок, что они готовы поверить в любую чушь. Сам губернатор — «добрый малый», но он лишь «вышивает по тюлю» и устраивает балы, не вникая в дела. Полицмейстер, по слухам, «отец и благодетель» города, но его методы — скорее «самовольная» опека, чем закон. Прокурор — человек с черными бровями, который так и остается загадкой, пока не «умирает от испуга», не выдержав напряжения. Этот коллективный страх и неспособность к простому решению показывает, насколько пусто и механизировано их существование. Они не люди со своим умом, они — винтики машины, которая работает без смазки, скрипя и издавая странные звуки.
Главное сходство между помещиками и чиновниками в том, что все они — «мертвые души» в прямом и переносном смысле. Нет, они живы физически — ходят, едят, играют в карты. Но их души мертвы. У помещиков душа умерла от праздности, от излишнего накопления, от скуки. У чиновников — от подлости, от служения не делу, а должности. Ни помещики не приносят пользы обществу, запуская свои имения, ни чиновники, которые заваливают город бумагами, но не решают проблем. И те, и другие живут в мире иллюзий: помещики — в мечтах о выгодной сделке (Манилов хочет разбогатеть, не трудясь), чиновники — в мире сплетен и паники. Нет у них ни одной высокой цели, ни одного честного порыва. Эгоизм — вот что объединяет их. Даже страх объединяет их не на доброе, а на долгое и мучительное разбирательство, которое ни к чему не приводит.
В конце концов, образ города N и его обитателей — это суровый диагноз всей России того времени. Гоголь показывает, что государственная машина, основанная на крепостном праве и бессмысленной бюрократии, выхолащивает в людях всё человечное. Помещики и чиновники — это две стороны одной медали, они держатся друг за друга, порождая систему, где торгуют душами (живыми и мертвыми), где слово «взятка» знает всякий, а слово «честь» забыто. Автор не просто смеётся над ними сквозь слёзы, он с болью показывает, как скупа, грязна и безнадежна может быть жизнь, если человек потерял цель. И Чичиков — такой же порождение этой среды, «подлец», герой времени, который умело лавирует между этими интересными, но страшными типами. Глядя на галерею этих образов, понимаешь: писатель хотел не просто высмеять, а встряхнуть Россию, показать ей её собственное уродство, чтобы она, увидев, ужаснулась и захотела стать другой. Чтобы вместо Плюшкина появился хозяин, вместо Ноздрёва — работник, вместо полицмейстера-взяточника — честный судья. Но пока что — лишь тишина губернского города N, где процветают «живые трупы», торгующиеся за каждую никому не нужную бумажку. И это — самое страшное впечатление от поэмы.