Сочинение Что заставляло Матрену оставаться человеком в сложных ситуациях

В самом начале рассказа Александра Солженицына мы знакомимся с Матреной Васильевной через восприятие рассказчика, который ищет тихое место для жизни. И первое, что бросается в глаза, — это не ее бедность и не ее болезни, а какой-то внутренний свет, который исходит от этой женщины. Живя в развалюхе с тараканами и мышами, среди вечной нужды, она не озлобилась. И это самое удивительное. Вопрос «что заставляло Матрену оставаться человеком» — это, по сути, вопрос о том, как сохранить душу живой, когда всё вокруг пытается ее раздавить.
Первое и самое главное, что помогало Матрене не сломаться, — это её отношение к труду. Она не работала ради денег или славы. Для неё труд был естественным состоянием, формой жизни, почти молитвой. Вспомните, как она работает в огороде: «Матрена вставала в четыре-пять утра». Её день был расписан до минуты, и в этой череде забот не оставалось места для уныния. Даже когда она сильно болела, лежала пластом, а потом вставала и снова бралась за дело, в этом была какая-то святая простота. Она не задавалась вопросом «зачем мне это?», она просто делала то, что нужно. Этот физический труд, когда ты гнешь спину, пахнешь землей и потом, удивительным образом лечит душу. Он не дает мыслям закиснуть, не позволяет жалеть себя. Пока человек работает, он чувствует себя нужным этому миру, он часть чего-то большого — круговорота жизни, смены времен года. Матрена теряла себя в работе, но именно там она себя и находила.
Вторая, не менее важная сила, которая питала её человечность, — это полная и безусловная готовность помочь любому. Вся деревня знала: если нужна помощь — иди к Матрене. Она бросала свою пахоту, свою работу и шла помогать соседям пахать огород, «не беря за это денег». Она тащила соху на себе вместе с мужиками, потому что лошадей то не было. И делала это без всякой корысти. Это не было показухой или желанием заслужить похвалу. Это была потребность души. Её «доброта» была не разумной, не выгодной, а какой-то врожденной. Она просто не могла отказать. И это спасало её от одиночества и эгоизма. Когда ты постоянно думаешь о других, у тебя просто не остается времени на то, чтобы зацикливаться на собственных болячках и обидах. Помогая другим, она чувствовала себя не изгоем, а частью людского сообщества, даже если это сообщество её же потом и предавало. Она отдавала себя, и это наполняло её жизнь смыслом, которого нет у тех, кто только копит.
Самый тяжелый удар, который нанесла ей жизнь, — это гибель жениха Фаддея на Первой мировой войне (а оказалось, он просто пропал без вести), а потом и смерть шестерых её детей. Казалось бы, после такого сердце должно было превратиться в камень. Но Матрена не только не очерствела, она взяла на воспитание дочку своего сводного брата (другой женщины, за которую вышел замуж её вернувшийся жених) — Киру. Вырастила её как родную. И это было не просто движение души, это был осознанный выбор. Вместо того чтобы уйти в глухую оборону от мира, который отнял у неё всё, она снова открылась. Она приняла чужую боль как свою. Любовь — это единственная сила, которая может победить смерть и отчаяние. Матрена не умела ненавидеть, она умела прощать. Она простила Фаддею, что он женился на другой, она приняла его и его семью как родных. Это умение прощать и любить, не требуя ничего взамен, и было тем стержнем, который не дал ей согнуться.
Матрена была абсолютно чужда накопительству и стяжательству. Её изба была бедной, но она не завидовала другим, не стремилась «достать», «заиметь». В обществе, где успех измерялся количеством вещей, она была белой вороной. «Не гналась за обзаводом». Это освобождало её от тысячи мелких страхов и забот. Ей не нужно было бояться, что украдут, не нужно было враждовать с соседями из-за клочка земли или утвари. Она была внутренне свободна. И эта внутренняя свобода, отсутствие привязанности к материальному, позволяла ей сохранить ясность ума и доброту. Она не была рабой вещей, а значит, никто не мог манипулировать ею через них. Эта нищета была не унизительной, а почти монашеской, возвышающей.
Конечно, нельзя сбрасывать со счетов её веру. В то время, когда церкви закрывались, а вера высмеивалась, Матрена, скорее всего, хранила свою веру в сердце. Она не ходила в церковь (как пишет автор, «была она язычница» в смысле суеверий), но она жила по Евангелию. Её жизнь — это чистейшая проповедь христианской любви и смирения. Каждый раз, когда ложилась под поезд, она делала это, чтобы помочь вывезти часть своей же горницы, которую отдала племяннице. Она снова шла помогать, не думая о смертельной опасности. Это был не суицид, а высшее проявление её сущности — раствориться в помощи другому.
В итоге, Матрену «заставляло» оставаться человеком не что-то внешнее, а её внутренняя природа. Это было естественно для неё, как дышать. Она не боролась со злом активно, она просто жила по-другому. И вот этот ее тихий, незаметный героизм — это и есть тот самый «праведник», без которого, по словам Солженицына, не стоит село, ни город, ни вся земля наша. Она не учила других, не читала нотаций, она просто была. И этого было достаточно, чтобы свет её души озарял даже самую темную советскую деревню. Она оставалась человеком в самых бесчеловечных обстоятельствах благодаря своей природной доброте, трудолюбию, любви и умению прощать. И её судьба — это самый страшный приговор тому обществу, которое таких людей не замечало, а когда замечало — безжалостно перемалывало. Но даже перемолотая, она осталась праведницей, и её образ учит нас тому, что единственная настоящая победа в этой жизни — это победа добра над злом внутри самого себя.