Сочинение По книге Васильева «Завтра была война»

Вот сочинение, написанное от лица школьника, объемом около 1000 слов, с соблюдением всех требований.
Когда я впервые взял в руки книгу Бориса Васильева «Завтра была война», меня смутило название. Как это может быть? Война не может быть «завтра», о ней предупреждают, о ней пишут в сводках, её ждут. А здесь – простая школьная жизнь, любовь, стихи, экзамены. Но прочитав книгу до конца, я понял, что это название страшнее любой сводки с фронта. Оно висит над героями, как проклятие, которого они не знают, но которое мы, читатели, знаем. И это знание делает каждую их улыбку, каждую ссору и каждое признание невероятно горьким.
В центре романа – ученики 9-го «Б» класса, обычные советские подростки конца тридцатых годов. Они живут в городе, который мы сейчас назвали бы провинциальным, ходят в школу, мечтают, влюбляются, пишут стихи. Кажется, что это идеальное время: есть комсомол, есть вера в светлое будущее, есть строгая, но справедливая классная руководительница Валентина Андроновна, которую они за глаза называют «Валендра». Она требует железной дисциплины, учит их быть честными и принципиальными, не щадить ни себя, ни врагов. Она – продукт своего времени, и она искренне верит, что воспитывает строителей коммунизма, закаленных и непоколебимых.
Но жизнь, как всегда, оказывается сложнее школьной программы. Именно сквозь призму этой «школьной программы» автор показывает нам трагедию целого поколения. Самая сильная линия в книге для меня – это история Вики Люберецкой и ее отца. Вика – тонкая, поэтичная, мечтательная девочка, не похожая на других. Она живет с отцом, которого мы так и не видим на страницах книги, но чувствуем его огромное влияние. Именно отец учит ее думать своей головой, а не слепо верить лозунгам. И когда в классе начинается травля из-за того, что ее отец якобы «враг народа», Вика оказывается перед страшным выбором. Она могла бы отречься, как требовала от нее «Валендра», спасти себя, вступить в комсомол. Но она не может предать отца. Ее честь, ее внутренний стержень оказываются важнее карьеры, важнее общественного одобрения.
Читая сцену, где Вика стоит перед классом и молчит, я чувствовал, как у меня сжимается сердце. Она одна против всех. Её лучшая подруга Искра Полякова, дочь комиссара, тоже оказывается в ловушке. Искра воспитана в духе абсолютной веры в партию, она — лидер, активистка. Но дружба и совесть вступают в противоречие с идеологией. Искра разрывается между тем, чему её учили (что враги народа должны быть изолированы), и тем, что она видит своими глазами (свою беззащитную, страдающую подругу). Этот внутренний разрыв — и есть главная трагедия Искры и многих её сверстников. Они привыкли верить напечатанному слову, но жизнь шепчет им другое.
Особенно страшно читать про то, как в школу приходит представитель НКВД и под видом заботы о «чистоте рядов» начинает допрашивать детей. Еще страшнее, когда дети начинают доносить друг на друга, движимые страхом или ложным чувством долга. И в этой обстановке всеобщего страха поступок Вики Люберецкой становится подвигом. Она не сломалась. Она выбрала смерть, но не предательство. Её гибель — это обвинение не конкретным людям, а всей системе, которая калечит души ещё до того, как начинается война.
И здесь я хочу сказать про «Валендру». Валентина Андроновна для меня — самый сложный персонаж. Поначалу она вызывает отторжение своей жесткостью и жестокостью. Но сцена её раскаяния на могиле Вики переворачивает все. Она поняла, что её железные методы убили живую душу. Она, наконец, увидела в Вике не «объект воспитания», не дочь врага народа, а живую девочку, которую она сама же довела до края. Это осознание рушит весь её мир. И мне было её искренне жаль. Она тоже жертва — жертва своей эпохи, своей слепой веры в правильность инструкций.
Но самое пронзительное в книге — это финал. Почти все её герои, эти мальчишки и девчонки, которые спорили о стихах Есенина и целовались в школьном коридоре, погибнут завтра. Борис Васильев не пишет подробно о войне. Он пишет об ожидании. О том, как в мирную жизнь, полную надежд и ошибок, врывается рок. Последняя картина — это когда повзрослевшие (уже после войны) одноклассники приходят на место бывшей школы и смотрят вдаль. Они не говорят о боях, они говорят о Вике, о первой любви, о прочитанных книгах. И мы понимаем: они выжили, но самое ценное — их юность, их идеалы, их друзья — остались в том последнем мирном годе.
Эта книга заставила меня задуматься о цене принципов и о том, что иногда самое правильное решение — это решение по зову сердца, а не по уставу. Она научила меня, что страшно не тогда, когда началась война. Страшно, когда война начинается в душах людей задолго до первого выстрела. И еще она дала мне ощущение огромной, щемящей тоски по миру, которого уже никогда не будет. «Завтра была война» — это не просто школьная повесть. Это реквием по потерянному поколению, которое могло бы построить светлое будущее, но которого у них украли. И это самое грустное, что я читал в своей жизни.