Сравнение памятников К. Туровского в Минске, Турове, что у них общего и чем они отличаются?

Кирилл Туровский жил так давно, что даже представить страшно. В двенадцатом веке, в дремучих Пинских болотах, среди кривичей и дреговичей. Он был философом, проповедником, писателем, которого в народе прозвали «Златоустом» за сладкозвучный язык. И вот спустя почти девятьсот лет мы, современные школьники, можем прийти и поклониться ему в бронзе. Я видел его два раза. Один раз – в столице, в Минске, на шумной площади. А другой – в тихом древнем Турове, на высоком берегу Припяти. Два памятника одному человеку, но какие же они разные! Словно два разных разговора об одном и том же гении.
В Минске, у стен Свято-Духова кафедрального собора, Кирилл предстаёт перед нами как государственный муж. Памятник этот — работа скульптора Игоря Голубева. Он стоит на высоком гранитном постаменте. Фигура монументальная, тяжёлая. Кирилл одет в торжественные архиерейские ризы, словно он только что вышел из княжеских палат. В руке он держит тяжёлый свиток — его поучения и «Слова». Голова его гордо поднята, взгляд устремлён вдаль, поверх суетливых минских трасс и домов. Он не смотрит на прохожих. Кажется, что здесь, в центре столицы, Кирилл стал символом государственной мудрости, величия древней белорусской культуры. Ощущение такое, что он читает проповедь не людям, а всей стране. Вокруг него — асфальт, машины, потоки людей. Он — часть большого города, такой же величественный и неприступный, как окружающие его соборы и административные здания. В Минске Кирилл — это история, которую вставили в раму современности. Он задаёт высокую планку, напоминает об истоках. Но он далёк, он смотрит поверх голов.
И вот мы едем в Туров. Это древняя столица дреговичей, маленький городок на юге Беларуси. Здесь всё по-другому. Дорога ведёт нас мимо деревенских домов, через сосновые боры к обрыву над Припятью. И там, на высоком Замковой горе, стоит другой Кирилл. Этот памятник — работа скульптора Михаила Инькова. И он совершенно иной. Во-первых, он стоит прямо на земле, без пьедестала. Или на очень низком постаменте, который почти незаметен. Ты можешь подойти к нему вплотную, дотронуться до бронзового подола его рясы. Он не возвышается над тобой, как начальник. Он стоит рядом, как собеседник. В Турове Кирилл — это не государственный деятель, а странник, мыслитель, монах. Одежда его простая, аскетичная. Правая рука его прижата к груди, к сердцу. А левая — держит не свиток, а небольшую книгу, и кажется, что он вот-вот раскроет её, чтобы прочесть тебе что-то сокровенное.
Главное отличие — в окружении. В Минске за спиной Кирилла шумят автомобили, а в Турове за его спиной — бескрайнее небо, широкая река и тишина. Ветер на горе тревожит траву вокруг. Эта природа — та самая, которую он видел при жизни. Когда стоишь рядом с туровским памятником, то понимаешь: именно здесь, на этой земле, среди этой тишины рождались его великие «Слова» и «Притчи». Минский памятник — это портрет. Парадный, нарядный, правильный. Туровский — это характер. Это душа, открытая миру. Лицо его в Турове более одухотворённое, задумчивое. Кажется, что он не вещает, а размышляет вслух с тобой наедине.
Удивительно, но при всём различии у них есть и общая черта — это жест. И там, и там рука у груди. Но если в Минске это скорее жест оратора, призывающего к вниманию, то в Турове — это жест исповеди, чистосердечного признания. И там, и там он держит книгу — символ мудрости. Но в Минске она похожа на указ, на закон, а в Турове — на Евангелие, которое он держит как величайшую драгоценность. Общее у них — это идея, которую они несут. Оба памятника — это благодарность потомков. И в большом городе, и в маленьком посёлке мы чтим одного и того же человека, просветителя земли белорусской. Но каждый раз он разный.
В Минске я отстоял перед ним, ощущая гордость за свою страну. В Турове я просто постоял рядом, ощущая странную, щемящую близость. Казалось, что мы знакомы. Именно там, на ветру, на высоком берегу, я понял, почему его называли Златоустом. Это не про звонкую риторику. Это про золотое сердце, которое он открывал людям.
Так что выбирайте сами. Если хотите увидеть Героя и Мудреца — поезжайте в Минск. Если хотите встретить Человека и друга — приезжайте в Туров. Но лучше побывать везде. Сравнить эти два образа — всё равно что прочитать одну и ту же умную книгу в двух разных переплётах. Содержание — бесценно, но обложка задаёт настроение. Один памятник — это гимн, торжественный и величественный. Другой — тихая, задушевная песня, которую поёт ветер на обрыве над рекой. И в этом, наверное, и есть главная тайна настоящего искусства: один и тот же человек может оставаться разным для разных людей и в разных местах, оставаясь при этом самим собой.