Сочинение Юмористический рассказ, основанный на «Денискиных рассказах»

В то утро я проснулся от странного ощущения. Что-то было не так. Солнце светило как-то слишком весело, за окном чирикали воробьи, а в комнате стояла подозрительная тишина. Обычно в это время мама уже гремела кастрюлями и кричала: «Дениска, вставай, кошмар, мы опаздываем!» Но сегодня было тихо. Я посмотрел на будильник и похолодел. Было без пяти восемь. А в школу мне к восьми.
Я вылетел из кровати как пробка из бутылки лимонада. «Мама! – заорал я заплетающимся от ужаса языком. – Ты почему меня не разбудила?» Но мамы дома не было. На кухне лежала записка: «Денис, уехала по срочному делу. Завтрак в холодильнике. Не опаздывай». Не опаздывай! Ну да, конечно, она специально это написала, чтобы я, как дурак, начал метаться по квартире, натягивая штаны на голову.
И началось. Я решил, что раз я опаздываю, то есть совсем некогда. Значит, нужно собираться с космической скоростью. Я натянул рубашку, но она почему-то застегнулась только на три пуговицы, и одна была не в ту петлю. Я решил: «Пойдёт! В школе никто не заметит, все будут смотреть на меня и ужасаться моему опозданию». Брюки я нашел под кроватью, а один носок куда-то закатился. Вместо того чтобы искать второй, я натянул разные. Один синий, один в полоску. Главное – скорость!
Портфель! С ним была особая история. Я схватил его и начал запихивать туда всё, что попадалось под руку. Учебник по математике, дневник, пенал. Потом я подумал: «А вдруг будет физкультура?» И закинул туда кроссовки. «А вдруг будет география, и учительница скажет принести глобус?» Но глобус не влезал, поэтому я просто засунул туда банку с компотом, которую мама заботливо поставила мне в рюкзак ещё вчера, и бутерброд с маслом.
Дальше было самое сложное – галстук. Я не умею завязывать галстук. В нашем классе галстуки носили только отличники и Мишка, потому что его заставляла мама. Я решил, что раз я опаздываю, то можно просто обмотать галстук вокруг шеи, как шарф, и завязать узлом. Получилось что-то среднее между удавкой и праздничным бантом. Я посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрел взъерошенный воробей с кривым галстуком, разными носками и сияющим от пота лицом. «Годится!» – решил я и вылетел на улицу.
В автобусе было полно народу. Я втиснулся в самую середину и наступил какой-то строгой тёте на ногу. «Мальчик, ты куда прешь, как танк?» – возмутилась она. «Извините, я опаздываю на великое изобретение человечества!» – выпалил я первое, что пришло в голову. Тётя удивленно замолчала. Наверное, подумала, что я маленький профессор. А мне просто нужно было доехать до школы, которая была на той стороне улицы. Но автобус ехал так медленно, будто вёз не пассажиров, а кирпичи. Я смотрел на часы и понимал, что моя жизнь, или по крайней мере мой дневник, безвозвратно гибнет.
Я выскочил из автобуса на своей остановке, не дожидаясь, пока он полностью остановится, и пулей полетел к школе. Звонок уже прозвенел. Это страшный звук, когда ты бежишь по школьному двору. Он звучит как похоронный марш по твоим каникулам и как сигнал «SOS» для классного руководителя. Я нёсся, перепрыгивая через лужи. Мой портфель болтался за спиной, и оттуда доносилось бульканье – это компот в банке протестовал против таких гонок.
Вдруг на повороте я поскользнулся. Нога в синем носке предательски скользнула по мокрой плитке. И я полетел. Не просто упал, а полетел красиво, как настоящий десантник на учениях. Портфель вырвался у меня из рук и с грохотом приземлился прямо в лужу. Из него, как фейерверк в честь моего позора, вылетели: кроссовок (одна штука), учебник по математике (раскрытый на странице с самыми сложными дробями), скомканный дневник и… бутерброд с маслом, который шлёпнулся прямо в грязь маслом вниз. А галстук, этот несчастный галстук, развязался и повис где-то на затылке.
Когда я, весь грязный, мокрый и счастливый от того, что жив, ввалился в класс, было уже пятнадцать минут девятого. Учительница, Марья Ивановна, строго посмотрела на меня поверх очков. Весь класс уставился на меня. Тишина стояла мёртвая. Наверное, я выглядел как пришелец, который только что приземлился на космическом корабле из страны вечных опаздываний.
«Дениска, – сказала Марья Ивановна ледяным голосом, – я понимаю, что ты молодой дарвинист и решил проверить, выживет ли ученик в диких условиях школьного коридора. Но, может, ты всё-таки объяснишь своё невероятное преображение?» Я хотел сказать что-то умное, но вместо этого только шмыгнул носом и сказал: «А у меня носки разные. Это такая модная техника для быстрой ходьбы. Один разгоняет, другой тормозит». Класс заржал. Марья Ивановна вздохнула так тяжело, что колыхнулись шторы.
Потом оказалось, что самое страшное ещё впереди. Когда пришла пора сдавать дневники, я полез в портфель. Рука нащупала что-то мокрое и липкое. Компот, который я героически спас от полного уничтожения в луже, всё-таки не выдержал испытания портфелем. Банка треснула, и весь мой дневник, все домашние задания и запасные ручки плавали в сладком вишнёвом сиропе. Выглядело это так, будто мой портфель только что вернулся с вишнёвой вечеринки.
Марья Ивановна посмотрела на этот вишнёвый потоп, потом на меня, потом на мои разные носки и кривой галстук, который теперь напоминал больше шнурок от ботинка. Она молчала целую минуту. А потом… засмеялась. Сначала тихо, потом всё громче. И весь класс начал смеяться вместе с ней. Даже Мишка, который боялся, что его тоже заставят носить галстук-удавку, хохотал до слёз.
«Ладно, Денис, – сказала Марья Ивановна, вытирая слёзы. – Садись. Вишнёвый компот в дневнике – это, безусловно, весомый аргумент. Но учти, следующее своё изобретение ты будешь демонстрировать на родительском собрании. А пока… иди отмывайся».
И я пошёл. А по дороге в туалет я подумал: «Какой же всё-таки сегодня классный день! Даже если я опоздал, порвал штаны, утопил дневник в компоте и выгляжу как чучело, все смеялись. А это самое главное. Наверное, это и есть настоящее школьное счастье». И, насвистывая что-то весёлое, я пошёл намыливать руки, предвкушая, как после уроков расскажу обо всём этом маме. Только вот галстук я завязывать так и не научился. Но это уже совсем другая история.