Сочинение Добро и зло Раневской в произведении «Вишневый сад»

Любовь Андреевна Раневская — быть может, самый сложный и противоречивый персонаж в пьесе Антона Павловича Чехова «Вишневый сад». Когда мы впервые встречаем её на страницах произведения, нам кажется, что перед нами воплощение доброты, изящества и какой-то уходящей, почти сказочной красоты. Она возвращается в свой дом, который для неё не просто имение, а живое воспоминание о детстве, о матери, о счастливой жизни. В ней столько тепла, что она готова отдать последнее нищему, поцеловать горничную, осыпать лаской детей. Но чем дальше мы читаем, тем острее встаёт вопрос: а добро ли то, что она делает? И где в ней прячется то самое зло, о котором говорят критики? Мне кажется, что в Раневской эти две силы переплелись так тесно, что разделить их невозможно. Её добро — это добро слабости, а её зло — это зло безволия.
С одной стороны, Раневская невероятно добра к людям. Она щедра: несмотря на то, что сама на краю разорения, она даёт золотой мужику, который просит милостыню. Она ласкова: её отношение к Ане, к Варе, к Гаеву пронизано искренней любовью. Она даже к Лопахину, бывшему крепостному, относится с человеческим теплом, называя его «милый» и «хороший». Она чувствует боль других: помните, как она переживает за Фирса, старого слугу? Кажется, что её душа — это открытая рана, которая болит за всех. Это и есть её добро: естественное, не показное, идущее из самого сердца. Она словно живёт в мире, где все должны быть счастливы, где нет места грубости и расчёту. Ей хочется верить, что всё образуется само собой, что сад останется, что долги рассосутся, что любовь победит.
Но именно эта вера, эта безмятежность и есть оборотная сторона её натуры. Её доброта оказывается разрушительной. Почему? Потому что она не желает замечать реальности. Её доброта — это бегство от ответственности. Она не хочет думать о том, как спасти имение, она не хочет слушать Лопахина, который предлагает вполне разумный, хоть и горький план — сдать сад под дачи. Для неё это кощунство. Но это «кощунство» — единственный шанс сохранить хоть что-то. Её отказ от действий, её апатия и уход в прошлое — это и есть её зло. Это зло бездействия. Она не творит зла активно, она не бьёт, не убивает, не ворует. Но она позволяет злу случиться. Своими руками она губит свою семью: Аня остаётся без будущего, Варя без приданого, Гаев без надежды. Самое страшное, что она губит и тех, кто её любит. Она помнит о Фирсе только в самом конце, но так и не приходит ему на помощь. Она уезжает в Париж к человеку, который её обобрал, оставляя позади руины собственной жизни и жизни других людей.
Её отношение к вишнёвому саду — это ключ к пониманию её добра и зла. Сад для неё — символ невинности, чистоты, прошлого. Она обожает его, но её любовь — это платоническая, бессильная любовь. Она не может спасти то, что любит. Настоящая любовь — это действие, а у неё одни слова. Когда Лопахин кричит: «Я купил!», она плачет не от того, что потеряла деньги, а от того, что потеряла чудо. Но разве чудо не надо было защищать? Разве за него не надо было бороться? Она не боролась. Она предпочла остаться красивой и слабой. И в этой слабости — её страшная, разрушительная сила. Она как та изящная музыка, что звучит в финале пьесы, — мелодия, которая не может остановить топор. Стук топора — это финал её истории. Сад вырубают, а она уезжает, даже не оглянувшись на Фирса.
Можно ли назвать Раневскую злым человеком? Нет, наверное. В ней нет ни капли той расчётливой жестокости, которая есть, например, в образе её брата Гаева, который живёт только за чужой счёт. Но её добро оказывается злом для окружающих. Это горькая правда. Она — прекрасный, но абсолютно беспомощный цветок, который засох, не дав плодов. Её душа полна света, но этот свет не освещает дорогу другим, а только ослепляет, не давая увидеть пропасть. Она — человек, который «любит человечество», но не может помочь конкретному человеку рядом.
В финале, читая пьесу, мы чувствуем острую жалость к Раневской. Но вместе с жалостью приходит и понимание. Добро, которое не подкреплено волей, не защищено поступками, превращается в свою противоположность. Оно становится эгоизмом, капризом, игрой. Раневская играет в добро, как в ту самую драгоценность, которую она рассыпает, но при этом теряет самое дорогое — дом, сад, будущее дочери. Это главный урок Чехова: «добро» должно быть мужественным, ответственным и зрячим. Иначе оно, как и вишнёвый сад, будет срублено под корень равнодушной жизнью. И тогда от него останется только тишина, звон оборванной струны да забытый в пустом доме Фирс. Раневская — это трагедия красивого, но бесполезного добра, которое, по сути, превратилось в самое настоящее зло.