Сочинение о защитниках Могилева

В городе Могилёве, на высоком берегу Днепра, стоит величественный бульвар по улице Ленинской. Когда я прохожу по нему, особенно летним вечером, когда солнце золотит купола и крыши, я часто останавливаюсь у Вечного огня. Я смотрю на языки пламени, и мне кажется, что они шепчут мне истории. Истории о тех, кто когда-то стоял здесь, на этой земле, насмерть. Обычно я думаю о войне как о чём-то далёком, из учебника истории. Но в такие минуты я чувствую её почти физически — она становится ближе, словно призрак, вставший за спиной.
Мой дедушка, царство ему небесное, рассказывал, что летом 1941 года Могилёв готовился к страшному удару. Враг рвался к Москве, и наш город оказался у него на пути. Защищать его пришлось не только профессиональным солдатам, но и совсем обычным людям — студентам, рабочим, вчерашним школьникам, которые едва умели держать винтовку. Они копали окопы прямо на окраинах, возводили баррикады из брёвен и мешков с песком на перекрёстках. Я представляю себе мальчишку, чуть старше меня, который вместо того, чтобы идти на свидание или играть в футбол, взял в руки гранату и лёг в сырую землю. У него, наверное, так же, как у меня, билось сердце от страха. Но он не ушёл.
Самым страшным и великим днём той обороны стало 12 июля 1941 года. Немцы, уверенные в своей лёгкой победе, бросили на Могилёв танки. Их было так много, что, говорят, лязг гусениц был слышен за несколько километров. Защитники города стояли у деревни Буйничи. У них не было мощных пушек, чтобы пробить броню «тигров». Были только бутылки с зажигательной смесью, связки гранат и невероятная, отчаянная смелость. Я читал, что военкор Константин Симонов, который сам был там, писал, как один молодой лейтенант подбил из противотанкового ружья семь машин. Семь! Один против стальной армады. А потом, когда ружьё заклинило, он схватил бутылку с горючей смесью и пополз к немецкому танку. Это не кино, это была настоящая жизнь, в которой люди умирали, но не сдавались.
Мой дед говорил, что даже когда в городе уже не осталось еды и воды, когда немцы прорвались к центру, бои шли за каждый дом. Защитники дрались в подвалах, на чердаках, в развалинах заводов. Они превратили мирный город в неприступную крепость без стен. Больше всего меня поражает то, что они знали: помощь не придёт. Основные силы отступали, а Могилёв остался один на один с врагом, чтобы задержать его, дать время другим. Они жертвовали собой сознательно. Разве может быть что-то более страшное и более прекрасное, чем идти на смерть, понимая, что ты — всего лишь маленький винтик в большой машине войны, но без этого винтика всё рухнет?
Эти защитники — они были разными. Кто-то был весёлым заводилой в студенческой компании, кто-то — строгим учителем математики, кто-то — только что женившимся рабочим с завода. У каждого остались дома мать, невеста, дети. Я пытаюсь представить, о чём они думали в последние минуты. Может быть, вспоминали запах яблок в саду или звук собственного имени, произнесённого любимым голосом. Но они выбрали долг. Не потому, что им было написано в приказе, а потому что там, за спиной, был их дом. Была та самая улица Ленинская, по которой я сейчас хожу с мороженым. Была школа, где они учились. Был Днепр, в котором они купались мальчишками.
Сегодня в Буйничах стоит мемориал. Там тихо и очень зелено. Птицы поют так звонко, что заглушают шум трассы. Но когда я стою у Кургана Славы, мне кажется, что я слышу не птиц, а эхо тех далёких событий. Я слышу, как хрипло и уверенно звучит команда: «Стоять насмерть!». И мне становится немного стыдно от того, как легко мы иногда относимся к жизни, как много жалуемся по пустякам.
Что я могу сказать в ответ этим защитникам? Спасибо — это слишком маленькое слово. Спасибо за то, что я есть. За то, что могу дышать этим воздухом. За то, что над Могилёвом — мирное небо. За то, что могу читать книги, ходить в кино и просто жить. Их подвиг — это не просто страница в учебнике. Это тот самый фундамент, на котором держится наша сегодняшняя жизнь. Иногда я просыпаюсь ночью и думаю: а смог бы я? Смог бы я, как тот восемнадцатилетний парень, взять бутылку с горючей смесью и пойти на танк? Не знаю. Но я знаю точно, что память о них — это моя обязанность. Это самое малое, что я могу сделать.
Я часто прихожу к Вечному огню и просто стою молча. Я шепчу им: «Спасибо, братцы. Спасибо, что удержали небо над нашей головой. Мы помним. Мы не забудем никогда». И мне кажется, что ветер, шевелящий листву на деревьях, отвечает мне согласием. Защитники Могилёва живы, пока жива наша память. И я сделаю всё, чтобы их имена и их великий подвиг остались в веках. Ведь мы — внуки и правнуки Победителей. И эту честь надо нести достойно.