Сочинение Мир «живой» и мир «мертвой» души в поэме «Мертвые души»

Мир «живой» и мир «мертвой» души в поэме «Мертвые души»
Когда я впервые прочитал название поэмы Николая Васильевича Гоголя, мне показалось, что это какая-то мистическая история про привидения. Но чем дальше я вчитывался, тем страшнее становилось мне не от мертвых крестьян, которых скупал Чичиков, а от живых людей, которые встречались ему на пути. Гоголь создал удивительный мир, где всё перевернулось с ног на голову: мертвые души в его поэме оказываются куда более живыми, чем те, кто ходит по земле, дышит, ест и пьет.
Вглядитесь в галерею помещиков, которую Гоголь выстраивает перед нами с пугающей последовательностью. Вот Манилов, который вроде бы добрый и приятный человек, но его душа настолько пуста, что он даже не может додумать ни одной мысли до конца. Он строит воздушные замки, но при этом не замечает ни дырявой крыши своего дома, ни мужиков, которые пьют без просыпу. Его душа — это сахарная вата: сладко, красиво, но внутри — одна пустота. А Коробочка? Она боится продешевить, продавая мертвые души, потому что вдруг они «ещё понадобятся в хозяйстве». Эта мелочная, животная забота о наживе убила в ней всё живое. Она не видит ничего, кроме своего курятника и грядок.
Ноздрев — это фейерверк страстей, он шумный, бойкий, кажется, сама жизнь бьет из него ключом. Но что это за жизнь? Это бессмысленное вращение, гульба, вранье и желание испортить жизнь ближнему. Его душа не знает покоя, но не знает и любви. Он не способен ни на глубокое чувство, ни на настоящую дружбу. Собакевич — это каменный мешок. Он груб, приземлен, но в нем есть хотя бы какая-то основательность, хозяйская хватка. И всё же, глядя на его медвежью натуру, понимаешь: душа его спит мертвым сном, заваленная обедами и ужинами.
Но самый страшный из них — Плюшкин. Когда-то он был хорошим хозяином, имел семью, друзей. Но скупость, эта болезнь души, сожрала в нем всё человеческое. Он превратился в прореху на теле человечества. В его доме гниет хлеб, но он крошит сухарь, найденный на улице. Его душа умерла задолго до смерти тела. Смотря на Плюшкина, мы видим, к чему может привести полное омертвление души, когда человек перестает быть человеком. Все эти люди — помещики — есть в каждом времени. Они живут рядом с нами, улыбаются нам, жмут руки, но внутри них — холод, Гоголь назвал его «небом не существовавшим».
А что же главный герой, Павел Иванович Чичиков? Он как хамелеон, подстраивается под каждого, чтобы получить выгоду. Его «мертвые души» — это бизнес-проект, афера. Но сам он — человек без свойств. У него нет ни сильных страстей, ни пороков в чистом виде, как у Ноздрева или Плюшкина. Его мертвенность в том, что он полностью подчинил свою жизнь одной идее — копейке. Ради этой идеи он предал учителя, обманывал начальство, притворялся влюбленным. Он — самый страшный тип «мертвой души», потому что он «прогрессивен» и может приспособиться к любой новой эпохе.
Но Гоголь не был бы великим писателем, если бы в его поэме не было лучика света. Где же он, этот «живой» мир? Странно, но он в тех самых «мертвых душах» — в крестьянах, которых Чичиков покупает. Вдумайтесь: Степан Пробка, который «всю жизнь мотался по кабакам и наконец свалился с церкви». Или плотник Максим Телятников, сапожник, у которого «всё работало». Эти люди мертвы физически, но Гоголь дарует им бессмертие в песне, в слове. Чичиков, глядя на список, начинает представлять их жизни: как они пахали, пили, любили, строили себе дома, а потом их, работящих, и продавали, как скот.
В этом и есть главный парадокс поэмы. Те, кто владеет живыми душами (крепостными), сами мертвы. А те, кто был закован в цепи и чьи тела лежат в сырой земле, остались жить в памяти, в народной песне, в той самой знаменитой гоголевской «Руси-тройке», которая летит вперёд, обгоняя время. Эта тройка — образ живой, непокорной, необъятной русской души. Она летит, несмотря на то, что правит ею «плут и мерзавец» Чичиков. Она летит над гнилыми усадьбами и мертвыми душами, чтобы в конце концов сбросить с себя всю эту скверну.
Мир «живой» души в поэме — это мир глубокой тоски, мира, которого нет, но о котором мечтает автор. Это мир, где люди не пекутся о деньгах, не воруют, не копят сухари, а любят друг друга, трудятся на земле, поют песни и летят в будущее, как птица-тройка. Гоголь словно кричит нам: «Люди! Оглянитесь! Неужели вы не видите, что происходит с вашими душами? Зачем вы превращаете себя в ящики, копилки и коробочки? Ведь вы рождены для великой жизни!».
Поэма «Мертвые души» — это не просто книга о мошенничестве XIX века. Это зеркало. Если мы, современные школьники, посмотрим в него, то сможем ли мы увидеть в себе отблеск маниловской пустоты или собакевической грубости? Есть ли в нас плюшкинская жадность до материальных благ? Или мы все-таки сумеем сохранить в себе ту живую, летящую, свободную душу, без которой человек — всего лишь тень, купчая крепость на самого себя? Думаю, каждый, кто прочитает эту поэму, захочет остаться живым, настоящим, не превратиться в «мертвую душу». Ведь нет ничего печальнее, чем быть человеком только по названию.