Тема «мертвой» и «живой» души в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Когда мы открываем поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», нас прежде всего поражает её название. Кажется, что речь пойдет о какой-то страшной мистике или, по крайней мере, о сложной бюрократической афере. Но чем глубже мы погружаемся в текст, тем яснее понимаем: Гоголь писал не просто о покупке списков умерших крестьян. Он создал потрясающую по силе картину человеческого падения и, что самое важное, оставил нам надежду на возрождение. Главный вопрос, который мучает автора и который он задает нам, читателям: что такое «мертвая душа» и что такое «душа живая»? И есть ли шанс у человека, который кажется окончательно погибшим, воскреснуть для настоящей жизни?
На первый взгляд, всё просто. «Мертвые души» в прямом смысле — это умершие крестьяне, которых скупает предприимчивый Павел Иванович Чичиков. Но Гоголь переворачивает это понятие. Удивительно, но именно простые мужики, которых уже нет в живых, — Степан Пробка, плотник, который «в поясе толщины не было», или каретник Михеев, что «всю губернию облепил» своими экипажами, — оказываются полными сил, таланта, сноровки. Они жили, трудились, создавали что-то своими руками. В их образах, которые Чичиков начинает фантазировать после покупки, чувствуется настоящая, кипучая жизнь. Они настоящие «живые души», хотя их тела уже давно истлели в земле.
И совсем другой предстает перед нами галерея помещиков, этих столпов дворянства, хозяев жизни. Они дышат, едят, спят, но их души мертвы. Вот Манилов — с виду приятный и образованный человек. Он мечтает о высоком, рассуждает о дружбе, но его мечты пусты и бесплодны. Он ничего не делает, его хозяйство разваливается, он живет в мире сладких иллюзий. Разве это живая душа? Нет, это сладкая вата, которая тает во рту и не оставляет ничего, кроме приторного вкуса пустоты.
А вот Коробочка — «дубинноголовая» старуха. Она хлопочет, торгует пенькой и медом, заботится о своем маленьком хозяйстве. Но ее душа замкнута в тесном кругу вещей, денег, страха продешевить. Она не способна на широкое чувство, на понимание чего-то, что выходит за пределы ее забора. Её душа умерла для поэзии жизни, для всего прекрасного. Единственное, что её волнует, — не прогадать.
Дальше — Ноздрёв. Он полон энергии, он кутит, врет, скандалит. Кажется, в нем кипит жизнь! Но это жизнь разрушительная, бессмысленная, как фейерверк, после которого остаются лишь копоть и пустота. Его душа мертва для чести, для правды, для настоящей дружбы. Он — «исторический человек», потому что везде попадает в истории, но эти истории не несут ничего, кроме вреда окружающим.
Собакевич — это «человек-кулак». Он цельный, крепкий, хозяйственный, не витает в облаках. Но его душа — это тяжелый, грубый камень. Для него всё меряется на рубли и пуды. Он видит в людях только их полезность или вредность. Такая душа, как у него, не летает, не страдает, не влюбляется. Она просто есть, как есть тяжелая гиря.
Вершиной мертвенности становится Плюшкин. Это уже не просто застывшая или разрушающаяся душа. Это душа, которая разложилась, сгнила заживо. Некогда рачительный и добрый хозяин, любящий отец и муж, он превратился в «прореху на человечестве». Его единственная страсть — накопительство ради накопительства, которое превращается в бессмысленное скопидомство. Всё, что должно питать жизнь — радость, любовь, красота, — превратилось у него в кучу мусора. Он мертвее мертвых крестьян, которые когда-то работали на этой земле.
И, наконец, центральная фигура — Павел Иванович Чичиков. Кто он? Делец, авантюрист, человек, одержимый одной идеей — разбогатеть и занять место в высшем обществе. Он, в отличие от помещиков, постоянно в движении. Но движет им «мертвая» сила — сила капитала. Он так увлекся погоней за призраком благополучия, что забыл о главном. Он готов на любую подлость, но при этом он способен на мечту, на странное чувство, когда читает список крестьян. Может быть, именно в Чичикове Гоголь оставлял надежду? Может, в его душе, заваленной хламом страстей, еще тлеет живая искра? Недаром в финале мы видим его несущимся в бричке, и образ Руси-тройки задает вопрос: куда же мчится он, а вместе с ним и вся Россия?
Так что же такое «живая душа» по Гоголю? Это не просто способность дышать. Это способность чувствовать, любить, творить, жертвовать, каяться. «Живая душа» — это когда в человеке есть Бог, есть совесть, когда он видит в другом человеке, а не в вещи. «Мертвая душа» — это полная утрата всего человеческого, погружение в пошлость, жадность, пустоту. Самое страшное, что все персонажи поэмы, кроме, может быть, самого автора, не видят своей мертвенности. Они считают себя вполне живыми и довольными.
Поэма Гоголя — это не просто сатира на крепостническую Россию. Это исполинский вопрос к каждому из нас. Мы все, читатели, глядя в зеркало гоголевских героев, должны спросить себя: «А не завелась ли во мне самом маленькая червоточинка Манилова? Не стучу ли я кулаком, как Собакевич? И не превращаюсь ли я в Плюшкина, копя ненужные обиды и вещи?» Гоголь верил, что никакая душа не может быть мертва окончательно. Он верил в чудо воскрешения. И хотя второй том поэмы был сожжен, сам вопрос о том, какой быть русской душе — живой и летящей, как птица-тройка, или мертвой и застывшей в болоте пошлости, — остался открытым. И ответ на него мы должны давать в нашей собственной жизни, каждый день выбирая между мертвым и живым, между тленом и вечностью.