«Мертвые души». Обстановка в домах помещиков — первый штрих к обрисовке их характеров

Гоголь — удивительный мастер детали. Он не рассказывает нам прямо, хорош ли человек или дурен, а показывает его через те мелочи, которые его окружают. И в поэме «Мертвые души» первое, что бросается в глаза, когда мы вместе с Чичиковым въезжаем в усадьбу очередного помещика, — это сам дом и все, что вокруг него. Это не просто описание архитектуры или интерьера. Это первая, самая важная зацепка для нас, читателей, чтобы понять, что за душа скрывается за этим фасадом.
Помните, как Чичиков подъезжает к Манилову? Усадьба стоит на возвышении, открытая всем ветрам. Дом — каменный, вроде бы нарядный, но вокруг него все неухожено, запущено. А внутри — полный хаос. В кабинете Манилова лежит какая-то книжка, заложенная на 14-й странице, которую он читает уже два года. На подоконниках — горки пепла из трубки, которые он называет «храмами уединенного созерцания». Все вокруг красивое, но ненастоящее, как декорация. Беседка с надписью «Храм уединенного размышления» кажется игрушечной, а пруд, который должен быть живописным, зарос тиной. Эта обстановка кричит нам: перед нами человек без стержня, без дела. Он живет в мире грез, но эти грезы пусты, как и его собственные разговоры. Он хочет казаться образованным и утонченным, но на самом деле у него внутри такая же пыль и запустение, как в его усадьбе. Манилов — пустой мечтатель, и его дом — это красивая обертка от конфеты, где самой конфеты нет.
Совсем другая картина открывается нам в доме Коробочки. Здесь нет никакой красивости. Двор у нее полон птиц и всякой живности, все крепкое, хозяйственное, но какое-то убогое. Дом низенький, как будто врос в землю. А внутри — ужасный хаос, который не имеет ничего общего с мечтами Манилова. Комната Коробочки заставлена комодами и сундуками, повсюду мухи и запах затхлости. Странные часы, которые издают шипение и бьют таким звуком, будто кто-то бьет палкой по горшку. И самое главное — везде развешаны пучки трав и лука. Это не просто интерьер. Это — застывший мир, в котором время остановилось. Коробочка — это «дубинноголовая», по меткому выражению Чичикова. Она живет только накоплением, она вся в мелочах, в страхе продешевить. Ее дом — это ее душа: темная, затхлая, полная ненужного хлама, где все разложено по мешочкам, но где нет ни капли живой мысли или чувства. Она тоже мертва, потому что живет одними инстинктами.
А вот визит к Ноздреву. У него дома обстановка — это полный разгул и бедлам. Обед у него недоварен или переварен, в кабинете нет книг или бумаг, зато висят сабли и ружья, на стенах — картины с изображением драки или азартной игры. Ноздрев — человек-праздник, но этот праздник — сплошной обман. Он врет напропалую, меняет все, что можно, проигрывает в пух и прах. Дом его — это отражение его натуры: шумно, грязно, бестолково. Здесь нет уюта, есть только азарт, страсть к кутежу и бесконечное хвастовство. Его душа — такая же хаотичная, пустая, как его гостиная, где все свалено в кучу и не имеет ценности. Он — «исторический человек», то есть тот, кто вечно влипает в истории, и его дом — это место, где эти истории случаются.
Собакевич — человек-медведь. И его дом под стать ему. Все в усадьбе Собакевича грубое, тяжелое, но прочное. Странный дом: он выглядит как-то нелепо, некрасиво, но «крепко и неуклюже». Внутри — огромные, неудобные кресла и диваны, массивный стол на толстых ножках. На стенах — портреты таких же здоровенных, грубых греческих полководцев, похожих на самого хозяина. Нет ни одной изящной вещицы, все «наподобие самого хозяина». Собакевич — кулак. Он практик, но его практичность — это звериная хватка. Его душа — тяжелая, неповоротливая, как этот дубовый комод. Он не летает в облаках, как Манилов, не копит ерунду, как Коробочка. Он прочно стоит на земле, но эта его «прочность» — мертвая, бездушная. Ему все равно, что продавать — живых крестьян или мертвых, главное — выгода. Его дом — это его плоть, его инстинкты.
И самый страшный финал — Плюшкин. Когда Чичиков въезжает в его имение, он видит какую-то разруху и запустение. Дом, когда-то красивый, теперь похож на дряхлого, больного старика. Везде плесень, трещины, гниль. Внутри — куча хлама. Мебель сломана, часы остановились, на столе — гора окаменевших сухарей, плесневелый лимон и штоф с какой-то жидкостью, полной мух. В углу — куча мусора, в которую он тащит все, что попадется под руку: зубочистку, старую подошву, гвоздик. Плюшкин — это «прореха на человечестве». Его душа умерла окончательно. Он был когда-то хорошим хозяином, но страсть к накопительству превратила его в чудовище. Он не живет, он существует, сберегая свое богатство, которое гниет на корню. Его дом — это его душа: темная, холодная, превратившаяся в груду бесполезного сора, где нет ни любви, ни тепла, ни света. Он потерял все человеческое.
Вот так, заходя в дома этих помещиков, мы уже знаем о них почти все. Гоголь не зря так подробно описывает каждую комнату, каждый предмет. Обстановка в доме — это зеркало души помещика. У кого-то в этой душе — пустота, как у Манилова, у кого-то — темная кладовая, как у Коробочки, у кого-то — бардак, как у Ноздрева, у кого-то — каменный мешок, как у Собакевича, а у кого-то — мертвое, заплесневелое болото, как у Плюшкина. И именно с этого первого штриха начинается наше понимание того, что все эти люди, живущие в России, на самом деле и есть те самые «мертвые души», утратившие способность чувствовать, любить и жить по-настоящему. Их дома — это их гробницы.