Сочинение Рассказ про спасение на льду

Зимнее утро выдалось на редкость солнечным и морозным. Снег искрился так, что глаза слезились, а воздух был прозрачным и звонким, как стекло. Я стоял на высоком берегу нашей речки Быстрянки и смотрел на лед. Он лежал передо мной гладкий, зеленоватый, местами белый от снега. Вдалеке, возле моста, чернели фигурки рыбаков, сидящих над лунками, а прямо передо мной двое мальчишек с визгом катались на коньках. Мне тоже нестерпимо захотелось на лед. В кармане у меня лежали клюшки, а за спиной висел рюкзак с коньками — я договорился с друзьями после обеда играть в хоккей. Но сейчас было всего одиннадцать утра, и я просто стоял, наслаждаясь зимней сказкой.
Мама всегда говорила: «Не ходи один на лед, пока лед не окреп». Но в этом году зима удалась лютая, морозы стояли под тридцать градусов почти две недели. Все вокруг говорили, что лед встал надежный, толщиной чуть ли не полметра. Вон и машины у моста стоят, и рыбаки сидят. «Чего бояться? — подумал я. — Вон мальчишки катаются, и ничего». И я шагнул на лед. Он весело хрустнул под подошвой ботинок, но не треснул, а только звонко отозвался эхом. Я прошелся ближе к середине реки, где лед был совсем прозрачным, и сквозь него был виден темный, застывший в движении поток. Под ногами медленно проплывали пузырьки воздуха, замерзшие в толще воды. Красота была неописуемая. Я даже забыл про хоккей, просто стоял и смотрел в эту глубину. Вдруг я услышал тонкий, какой-то жалобный писк. Сначала я подумал, что это ветер свистит в проводах. Но звук повторился, и теперь я явственно различил в нем отчаяние. Кто-то звал на помощь.
Я огляделся. Мальчишки с коньками уже убежали, рыбаки сидели далеко, у самого моста. Я снова прислушался. Звук доносился откуда-то слева, где река делала крутой поворот и берег зарос высокими кустами ивняка. Сердце у меня неприятно екнуло. Я побежал по льду, скользя и чуть не падая. Чем ближе я подбегал к повороту, тем отчетливее слышался звук. Это был не писк, а сдавленный, хриплый крик. Я выскочил из-за кустов и замер. Метрах в пятнадцати от берега, прямо в черной полынье, барахтался человек. Это был мужчина, видимо, рыбак. Его зимний комбинезон, набухший от воды, тянул его вниз, а перед собой он отчаянно ломал тонкие края льда, пытаясь выбраться. Руки его были красными и дрожали. Лед вокруг полыньи был не белый, а тонкий, серый и ноздреватый — наверное, подводное течение подмыло его снизу. Другие рыбаки его не видели — их скрывал изгиб реки и высокая стена кустов.
Меня прошиб холодный пот. Я растерялся. Что делать? Бежать за помощью? Пока я добегу до моста, пройдет минут десять, а то и больше. А мужчина уже выбивался из сил. Его голова то уходила под воду, то показывалась снова. Я закричал: «Держитесь! Я сейчас!» — но голос мой прервался от страха. Вспомнились уроки ОБЖ. Нам говорили: подползать к полынье, распределяя вес тела, нельзя подходить стоя. Я скинул рюкзак, сбросил пальто (ноги уже были мокрые, я наступил в прибрежную воду) и, расстелив куртку на льду, лег на нее животом. Медленно, перебирая локтями, я пополз вперед. Лед подо мной трещал, прогибался, но держал. Каждый метр давался с огромным трудом, коленки скользили, руки коченели. Мужчина увидел меня. «Мальчик, не подходи! Провалишься!» — прохрипел он, но это был не приказ, а мольба.
Но я уже не мог остановиться. «Подайте мне руку!» — крикнул я. Он попытался схватиться за край льда, но лед обламывался. Я дополз до самой кромки. Вода была черная и страшная. Мужчина был уже почти без сил, его пальцы разжались, и он начал медленно уходить под воду. Я увидел рядом длинную, сухую ветку ивы, выброшенную на лед. Схватив ее, я ткнул ею в сторону полыньи. «Хватайтесь за палку!» — крикнул я что было сил. Он, видимо, собрал последнюю волю, дернулся и ухватился за сучок. Я уперся ногами в лед, напряг все свои мышцы. Ветка была скользкой, она вырывалась из моих рук. Я лег на бок, создавая упор, и начал тянуть. Сначала он не поддавался, его комбинезон весил, наверное, целую тонну. Но потом, когда его плечи показались над водой, он сам отчаянно заработал ногами. С хрустом еще один кусок льда откололся, но мужчина уже наполовину вылез на прочный лед. Я продолжал тянуть, и вот он, наконец, выполз весь — мокрый, страшный, синий от холода.
Мы отползли от полыньи подальше. Мужчина дрожал мелкой дрожью, зуб на зуб не попадал. Я накинул на него свою куртку, ту самую, на которой полз. «Сейчас, сейчас, — бормотал я, — надо двигаться». Вдали, метрах в ста, я увидел рыбаков, которые наконец-то заметили нас и бежали в нашу сторону. Мужчина, когда немного пришел в себя, посмотрел на меня. Глаза у него были мокрые то ли от воды, то ли от слез. «Спасибо, парень, — сказал он тихо. — Ты меня, считай, с того света вытащил. Я поскользнулся на лунке... вода холодная, ноги свело... Если б не ты...».
Подбежали рыбаки. Кто-то побежал звонить в скорую, кто-то снимал с себя шарфы и шапки, чтобы согреть спасенного. А я стоял на льду в одном свитере, продрогший до костей, и чувствовал странное спокойствие. Страх ушел, осталась только усталость и пустота в голове. Дома, конечно, была буря. Мама плакала, хваталась за сердце, папа молча пожал мне руку и сказал, что я поступил как настоящий мужчина. Вечером я лежал в кровати, укутанный в одеяло, с кружкой горячего чая с малиной, и думал.
Я думал о том, что лед никогда не бывает одинаково прочным. Что под красивой, белой коркой может таиться опасность. Но главное, я понял, что настоящий герой — это не тот, кто делает вид, что он сильный, а тот, кто, испугавшись, все равно делает то, что нужно. В тот день я не играл в хоккей, зато понял одну очень важную вещь: цена человеческой жизни — это не метры по тонкому льду. Она бесценна. И я очень рад, что смог помочь. Теперь, смотря на зимнюю реку, я всегда вспоминаю этот случай и смотрю под ноги гораздо внимательнее. И вам советую.