Впечатление от фильма «Бабий Яр. Последние свидетели» от лица ученика 5 класса

Мне одиннадцать лет, я учусь в пятом классе, и недавно наш класс водили в кинотеатр на очень необычный фильм. Он назывался «Бабий Яр. Последние свидетели». Перед тем как мы пошли, наша учительница, Марья Ивановна, сказала, что это документальное кино и что оно о страшных событиях, которые произошли очень давно, во время войны. Честно говоря, я думал, что будет скучно, как на уроке истории. Я представлял себе старые черно-белые кадры, громкую музыку и длинные скучные разговоры дяденек в пиджаках. Но я ошибался. Этот фильм перевернул всё, что я знал о войне раньше.
С самого начала в зале стало очень тихо. Даже те мальчишки, которые обычно шепчутся и пихаются, замерли. На экране не было ни взрывов, ни выстрелов, ни героев с автоматами. Сначала я увидел просто очень старых людей. У них были морщинистые лица, седые волосы и добрые, но очень печальные глаза. Они сидели в своих квартирах, пили чай или смотрели в окно. И вдруг они начинали говорить. И это были не обычные воспоминания о войне. Это были истории про их детство. Они рассказывали, как они, совсем маленькие, бегали по улицам Киева, играли в прятки и радовались солнцу. А потом все изменилось. В их город пришли фашисты. И самое ужасное, что я понял: эти бабушки и дедушки были такими же детьми, как я. Им было по пять, семь, десять лет. Они тоже любили своих мам и пап, боялись темноты и верили в чудеса.
В фильме показывали огромный овраг. Это и был Бабий Яр. Сейчас там стоят деревья и памятники, но тогда... Тогда туда согнали очень много людей. Не солдат, а обычных мирных жителей: мам с колясками, стариков, детей. Одна пожилая женщина с короткой стрижкой рассказывала, как она маленькой девочкой стояла вместе со своей мамой и младшим братиком. У них не было никакой еды, они устали и очень хотели пить. И вдруг её мама сказала: «Запомни это солнце, запомни этот лес. Больше ты их никогда не увидишь». И девочка не понимала, почему мама так говорит. А потом началась стрельба. Женщина рассказывала это и плакала, и я сидел в кресле и чувствовал, как у меня по спине бегут мурашки. Я представил себя на её месте. Как бы я себя вел? Что бы я чувствовал, если бы вдруг моя мама попрощалась со мной? Мне стало очень страшно. Раньше я думал, что война — это когда солдаты стреляют друг в друга. А тут оказалось, что война — это когда убивают детей и их родителей просто за то, что они другие.
Но самое сильное впечатление на меня произвела история про одного мальчика. Он остался один. Его маму и папу увели, а он спрятался в своем доме в большом платяном шкафу. Он сидел там несколько дней, боясь дышать. Через щелку он видел, как чужие люди заходят в его квартиру, берут вещи его семьи, смеются и разговаривают на непонятном языке. У него не было воды, он был голоден. Но самое страшное было не это. Самое страшное было — это тишина. Тишина, в которой больше никогда не раздастся мамин голос. Когда этот дедушка (а это был тот самый мальчик) рассказывал это, его руки дрожали. Я посмотрел на своих одноклассников. У Ленки из первого ряда текли слезы, и она их не вытирала. Дима, который всегда всех дразнит, сидел бледный и смотрел прямо перед собой, не отрываясь. Я вдруг понял, что мы все стали другими. Мы больше не были просто классом, который пришел скоротать время. Мы стали теми, кто прикоснулся к чему-то очень важному и очень горькому.
После фильма мы вышли на улицу. На деревьях уже желтели листья, светило солнце, и было так тихо и спокойно. Но в голове у меня всё еще гремели те выстрелы, которые я не слышал, но которые звучали в рассказах свидетелей. Нам никто не давал задание писать сочинение. Марья Ивановна просто попросила нас подумать. Но я всю ночь не мог уснуть. Я думал о том, как же так? Как люди могли делать такое друг с другом? Как можно было смотреть в глаза ребенку и стрелять? У меня нет ответа на этот страшный вопрос. Этот фильм стал для меня самым тяжелым уроком в жизни.
Я считаю, что название «Последние свидетели» выбрано очень точно. Потому что тех людей, которые помнят это своими глазами, почти не осталось. Они уходят. И когда они уйдут, об этой трагедии можно будет прочитать только в книгах или посмотреть в хронике. Но то, что я слышал от них самих — из их уст, из их трясущихся голосов — этого не заменит никакой учебник. Теперь я понимаю, почему мы должны об этом знать. Не для того, чтобы кого-то ненавидеть. А для того, чтобы никогда-никогда не допустить такого снова. Чтобы, когда я вырасту, мои дети никогда не узнали, что такое прятаться в шкафу от чужих людей. Чтобы они всегда просыпались в мире, где есть мама, папа, солнце и нет никакого Бабьего Яра. Этот фильм заставил меня ценить каждый день, когда я иду в школу, когда обнимаю маму и когда ссорюсь с сестрой из-за пульта. Потому что иногда для счастья нужно просто то, что у тебя есть мирное небо над головой.