Сочинение Человечность и педагогическое мастерство в жизни учителя

Помню, как в пятом классе я впервые всерьез задумался о том, что учитель — это не просто человек, который стоит у доски и объясняет правило или теорему. До этого учителя для меня делились на строгих и добрых, на тех, кто ставит двойки, и тех, кто жалеет. Но однажды я понял, что есть нечто большее. Есть что-то, что называется человечностью, и оно, как волшебный ключик, открывает в нас, учениках, самые потаенные двери. И рядом с этим всегда стоит педагогическое мастерство — умение этим ключиком воспользоваться. Без человечности мастерство — это пустой звук, холодный механизм. Но одно без другого, как мне кажется, просто не может существовать в настоящем Учителе.
Наша учительница литературы, Марья Ивановна, была, на первый взгляд, самой обычной женщиной. Невысокая, с седыми прядями в темных волосах и очками в тонкой оправе. Она никогда не кричала. Даже когда класс шумел, она могла просто остановиться, взять мел и начать молча писать на доске. Это было страшнее любого крика. Но это еще не было педагогическим мастерством. Это была только дисциплина. Настоящее мастерство раскрывалось на ее уроках и после них. Я запомнил один случай, может быть, совсем незначительный, но он перевернул мое представление о том, что значит быть учителем.
Мой одноклассник, Сашка Пирожков, которого все считали троечником и хулиганом, однажды пришел в школу с опухшими глазами. Он пытался дерзить, прятаться за наглыми ужимками, но у него не получалось. Он даже на литературе не открывал учебник, а только чертил что-то в тетради. Все думали, что Марья Ивановна сейчас сделает ему замечание, вызовет родителей. Вместо этого она подошла к его парте, положила свою руку поверх его руки, которой он водил по бумаге, и тихо спросила: «Сашенька, ты сегодня похож на осенний листок, который ветер несет неизвестно куда. Что случилось?» В классе повисла тишина. Сашка сначала дернулся, хотел огрызнуться, но потом его плечи опустились, и он еле слышно прошептал, что у него умерла собака, которая была с ним с самого детства.
Марья Ивановна не стала говорить дежурных слов. Она не сказала: «Не расстраивайся, заведешь новую». Она на минуту задумалась, а потом, вместо того чтобы продолжать урок о «Горе от ума», она закрыла журнал, села на стул рядом с Сашкой и сказала: «Давайте сегодня поговорим о верности. О той верности, что не предает, не оставляет, которая сильнее времени. Это очень сложная тема. И самая человечная». Она начала рассказывать историю о Муму, но не так, как в учебнике, а так, будто это была история про нас, про каждого. Она говорила о том, как больно терять тех, кто тебя любит безусловно, о том, что слезы — это не стыдно, это значит, что ты живой. И весь класс, который обычно гоготал на переменах, сидел молча. Некоторые девочки всхлипывали. А Сашка Пирожков, который до этого момента считался «трудным», вдруг начал говорить стихи, которые он сам сочинил про своего пса. Коряво, со слезами, но искренне.
В тот момент я понял, что такое педагогическое мастерство. Это не когда ты красиво рассказываешь параграф. Это когда ты чувствуешь, что сейчас важно не «Горе от ума», а горе одного мальчика в углу класса. Когда ты можешь пожертвовать планом урока ради живой души. Марья Ивановна обладала удивительным даром: она видела в каждом из нас не просто ученика, а человека. Человека со своими бедами, радостями, страхами. Она не делила нас на отличников и двоечников. Для нее все мы были разными, но одинаково важными.
Однажды я получил тройку за сочинение. Я был страшно обижен, потому что писал искренне. И, наверное, криво. Марья Ивановна, увидев мои насупленные брови, не стала ждать, пока я сам приду к ней. Она подошла на перемене, протянула мою тетрадь и спокойно сказала: «Посмотри, здесь у тебя мысль очень глубокая, но ты запутался в словах, как в паутине. Давай попробуем распутать вместе». Мы сели на подоконник. Она не учила меня «правильно писать», она учила меня «думать». Она говорила: «Ты прав, что чувствуешь так. Но давай подберем слова, чтобы твою правду понял и читатель». Это был урок не русского языка, а урок честности с самим собой. Мастерство учителя, на мой взгляд, как раз и заключается в этой деликатности. Не сломать, не переделать, а помочь расправить крылья, не сломав их.
Другой случай произошел уже в старших классах. Мы писали экзамен. Все нервничали, зубрили. И вот наша «страшная» завуч, Анна Павловна, о которой ходили легенды, что она видит даже мысли, зашла к нам в класс перед экзаменом. Все замерли. А она вдруг достала из сумки... пакет с бубликами. Выложила на стол и сказала: «Ну что, орлы, давайте по бублику. Мозги же работать будут, а в столовой с утра одна каша. Грызите, не стесняйтесь. Грызть гранит науки легче с маком». Мы сначала опешили, а потом засмеялись. Нервы отпустили. В тот момент она перестала быть грозным администратором, а стала просто женщиной, которая волновалась за нас и засунула в сумку бублики. Она знала, что на сытый желудок и мысли бегут быстрее. Вроде мелочь, но сколько в этой мелочи человечности и мудрого понимания детской психологии.
Я думаю, что быть учителем — это самая сложная профессия на свете. Потому что нужно учить, проверять, воспитывать, быть строгим, быть добрым — и все это одновременно. Но самое главное — нужно оставаться человеком. Видеть в каждом ребенке личность, даже если эта личность пока маленькая и делает глупости. Учительское мастерство без человечности похоже на красивый, но пустой дом: есть стены, есть крыша, а жить в нем холодно и неуютно. Когда же учитель привносит в класс душу, когда он понимает, что главное — это не оценки в журнале, а то, какими людьми мы выйдем из школы, тогда и происходит чудо.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что настоящие учителя не те, кто научил нас решать уравнения или помнить даты сражений. Те, кто научил нас сопереживать, верить в себя, прощать и не бояться быть смешными или слабыми. Марья Ивановна, Анна Павловна и десятки других педагогов, которые когда-то променяли карьеру финансиста или инженера на школу, — они герои. Они каждый день встают к доске, зная, что их ждет неблагодарная работа. Но они все равно идут. Потому что их ведет человечность. Потому что мастерство требует сердца. И когда я смотрю на них, мне хочется стать лучше. Быть не просто умным, а чутким. Не просто успешным, а добрым. Наверное, это и есть главный итог работы настоящего Учителя. Он сеет зерна, которые прорастают и в нас.