Сочинение Смешная ситуация школьника

В жизни каждого школьника случаются такие ситуации, которые потом вспоминаются с улыбкой долгие годы. Бывают они разные: кто-то случайно садится на жвачку, кто-то перепутывает кабинеты, а у кого-то в самый неподходящий момент начинает звонить телефон на полной громкости. Но моя история, пожалуй, побьет все рекорды по нелепости и комичности. И виной всему, как это часто бывает, была моя собственная фантазия и желание казаться старше и круче.
Дело было в начале учебного года, в восьмом классе. Нам задали выучить наизусть отрывок из «Евгения Онегина». Стихи я любил, но вот память у меня была не очень хорошая, и зубрежка давалась с трудом. Я решил отнестись к заданию творчески. Мне казалось, что если я прочитаю стихотворение не как все, а с каким-нибудь эдаким "драматическим надрывом", вжившись в роль, то учительница литературы, Марья Ивановна, будет в полном восторге. Она всегда говорила, что Пушкина нужно чувствовать сердцем. Вот я и решил, что буду "чувствовать" так, как никто до меня не чувствовал. Я отрепетировал дома перед зеркалом часов пять. Я закатывал глаза, прижимал руку к груди, делал паузы в самых трагических местах. Я был уверен, что мое выступление станет сенсацией.
Наступил день «икс». Я, полный важности, вышел к доске. В классе стояла тишина. Я глубоко вздохнул, принял величественную позу и начал. «Мой дядя самых честных правил…» — начал я низким, бархатным голосом, как мне казалось. Я старательно изображал задумчивость, проводя рукой по волосам. «Когда не в шутку занемог…» — тут я сделал очень печальное лицо и приложил руку к сердцу, словно сам чувствовал эту боль. В классе кто-то хихикнул, но я не обратил внимания. Я был в ударе! Я вошел в образ блистательного столичного франта, разочарованного в жизни.
И тут я добрался до самых, на мой взгляд, драматичных строк. Я решил, что герой должен быть не просто уставшим, а почти умирающим от скуки и тоски. Я схватился за спинку стула (я предусмотрительно поставил его рядом для «усиления эффекта»), театрально поник головой и, запинаясь, продекламировал: «Он уважать... себя... заставил... И лучше... выдумать... не мог...». На слове «выдумать» я решил, что обычной паузы будет мало. Мне нужно было показать всю глубину онегинской скорби. И я, как подкошенный, начал медленно, с картинным вздохом, опускаться на пол, как бы теряя сознание от тяжести чувств. Стул подо мной жалобно скрипнул.
В этот самый момент происходит самое страшное. Я теряю равновесие, падаю не на пол, а на этот несчастный стул, и вместе с ним с грохотом лечу назад. Стул переворачивается, мои ноги взлетают вверх, и я оказываюсь в совершенно нелепой позе: лежу на спине, ноги в воздухе, учебник улетел в сторону портфелей, а рубашка вылезла из брюк. В классе — секундная тишина, а потом взрыв хохота. Смеются все. Даже отличница Ленка, которая никогда не позволяет себе лишнего, заливается, уткнувшись лицом в парту. Учительница Марья Ивановна сначала побледнела, видимо, испугавшись, что я что-то себе сломал, но, увидев, что я жив и здоров, только головой покачала и тоже не сдержала улыбку.
Я, красный как рак, пытаюсь встать, путаюсь в ножках стула и галстуке, который, как назло, зацепился за какую-то щепку. Вместо величественного Онегина я был похож на перепуганного индюка. Мне было ужасно стыдно, но в то же время, сквозь этот стыд, пробивался какой-то щенячий восторг. Я вызвал такую реакцию! Правда, совсем не ту, на которую рассчитывал. Когда я наконец поднялся, отряхивая пыльные штаны, Марья Ивановна сказала добрым голосом: «Садись, артист. Пять за старание, но в следующий раз, пожалуйста, выбирай для выступления ровную поверхность без реквизита». Класс снова взорвался хохотом.
Вот так я, вместо того чтобы прослыть тонким ценителем поэзии, прослыл главным клоуном класса на целую четверть. Каждый раз, когда на уроке литературы заходила речь об Онегине, кто-нибудь обязательно вспоминал мое «грандиозное падение». Но знаете, я не обижался. Потому что это была смешная ситуация, которая всех нас развеселила и сдружила. Даже сейчас, когда я вспоминаю эту историю, я смеюсь до слез. Я понял одну простую вещь: не нужно пытаться быть тем, кем ты не являешься. Лучше быть собой — смешным, нелепым, но настоящим. И иногда лучшая похвала — это не «браво!», а искренний, добрый смех твоих друзей и строгой учительницы, которая смогла оценить юмор ситуации.