Сочинение Юрий Гагарин. Как я им восхищаюсь

Когда я думаю о космосе, у меня внутри что-то замирает. Это чувство трудно объяснить словами — оно похоже на легкое головокружение, когда смотришь в бесконечно синее небо и вдруг осознаешь, что где-то там, за этой синевой, начинается совсем другой мир — черный, холодный, бескрайний. И первым человеком, который увидел этот мир своими глазами, был Юрий Гагарин. Простой русский парень с открытой улыбкой, который дважды не сдал экзамен в летное училище, но все равно стал тем, кто навсегда изменил историю человечества. Я восхищаюсь им не потому, что он был героем в киношном смысле, а потому что он был настоящим. Живым. Смелым. И при этом очень человечным.
Меня поражает, какой путь он прошел. Представьте себе: обычный мальчишка из простой семьи, родившийся в маленькой деревне Клушино. Его детство пришлось на войну — голод, разруха, оккупация. Когда фашисты заняли их деревню, семья Гагариных ютилась в землянке. Маленький Юра видел, как угоняли в рабство его старших брата и сестру, как сгорел их дом. Казалось бы, о каких звездах можно мечтать в таком аду? Но он мечтал. Он смотрел в небо и хотел летать. И он не просто мечтал — он делал. Учился, работал, тренировался. Поступил в ремесленное училище, потом в индустриальный техникум, потом в аэроклуб, потом в военное авиационное училище. Каждый шаг был крошечным кирпичиком в фундаменте его большой мечты. И когда я вспоминаю об этом, мне становится стыдно за те моменты, когда я ленюсь или опускаю руки из-за какой-нибудь ерунды. Гагарин не имел никаких привилегий, никаких "связей", никакого золотого ключика. Все, чего он добился, он добился сам. Своим трудом, своим потом, своей верой.
А потом было 12 апреля 1961 года. Дата, которую знает каждый. Но знаем ли мы, что на самом деле произошло в тот день? Гагарин запрыгнул в ракету, которая могла взорваться на старте. Вся техника была новой, непроверенной до конца. Никто не знал, выдержит ли организм человека перегрузки, не сойдет ли он с ума от одиночества в черной пустоте, сможет ли вернуться живым. Восемь предыдущих пусков были неудачными. Собаки погибали. А Гагарин все равно пошел. Ему было всего двадцать семь лет. Он оставил дома маленькую дочку и беременную жену. Он написал прощальное письмо на случай, если не вернется. И он полетел. Когда я представляю себе эту минуту — старт, огонь, дрожь, нарастающий гул, перегрузка, вдавливающая в кресло, и где-то там, за иллюминатором, уже небо становится черным... У меня мурашки бегут по коже. Это же не просто подвиг. Это абсолютное торжество человеческого духа над страхом смерти.
Но знаете, чем меня больше всего восхищает Гагарин? Тем, что после полета он не стал зазнаваться. Он остался простым, открытым, улыбчивым человеком. Представляете? Весь мир носил его на руках. Королевы, президенты, миллионы людей хотели пожать ему руку. А он говорил: "Поехали!" — потому что это были не пафосные слова, а его настоящие, живые эмоции. Он не строил из себя супергероя. Он признавался, что ему было страшно, что он сильно ударился при посадке, что его тошнило от перегрузок. Он не боялся быть человеком. Эта искренность подкупает. В музее космонавтики я видел его летную куртку. Обычная кожаная куртка, потертая на локтях. Она висит за стеклом, и я долго стоял перед ней, пытаясь представить, что этот человек, чье лицо печатали на марках и открытках, был таким же, как я. Он тоже мерз, тоже уставал, тоже смеялся и грустил.
Еще я восхищаюсь тем, что Гагарин не почил на лаврах. Он продолжал учиться, готовился к новым полетам, помогал другим космонавтам. Он понимал, что его подвиг — это не финиш, а старт для всего человечества. И он хотел лететь снова. Трагическая гибель в 1968 году во время тренировочного полета на истребителе — это невероятно больно. Мы потеряли его слишком рано. Но, может быть, именно эта короткая, яркая, как вспышка, жизнь и сделала его легендой. Потому что он успел так много за тридцать четыре года. Он успел стать первым. Он успел вдохновить миллионы. Он успел показать, что невозможное — возможно.
Когда я смотрю на фотографии Гагарина, я всегда обращаю внимание на его глаза. В них есть какая-то особая глубина. Как будто он видел то, что другим видеть не дано. Или, может быть, это просто свет человека, который жил с чистой совестью и открытым сердцем. Для меня Юрий Гагарин — это не просто имя из учебника истории. Это пример того, как надо жить. Не бояться мечтать. Не бояться работать. Не бояться быть собой. И если когда-нибудь у меня спросят, кем я восхищаюсь больше всего, я не задумываясь отвечу: "Юрием Гагариным. Тем, кто сказал 'Поехали!' и открыл нам Вселенную"