Сочинение «Мое любимое произведение 19 века — 'Онегин'»

Когда я впервые взял в руки роман «Евгений Онегин», меня сразу смутило, что это написано стихами. Я думал, что будет трудно читать, что слова запутанные, а рифмы только мешают понимать историю. Но оказалось наоборот. С первых же строк я почувствовал, будто не книгу читаю, а сижу где-то на лавочке в старом парке и слушаю живого и очень умного собеседника. Пушкин говорит со мной не свысока, а как друг, который немного старше и опытнее. Он то грустит, то смеется, то вдруг становится серьезным. И через этот легкий, живой голос я вдруг увидел целый мир — мир дворянских усадеб, петербургских балов, деревенской тишины и, конечно, мир человеческих чувств.
Наверное, сперва я, как и многие, искал в Онегине героя. Положительного героя, на которого хочется равняться. Но чем дальше я читал, тем больше понимал: Онегин вовсе не герой. Он умный, образованный, но глубоко несчастный человек. Ему все надоело, он ничем не увлечен по-настоящему. Балы, друзья, театры — все это приелось до тошноты. И я вдруг поймал себя на мысли, что в современном мире тоже есть такие «Онегины». Может быть, не так явно, но та же скука, то же чувство, что все уже пробовал и ничего не радует. Особенно меня поразила сцена, когда Онегин отвергает любовь Татьяны. И вроде бы он поступает честно — не обманывает ее, говорит правду. Но какая-то горечь остается. Потому что мы-то знаем: он делает это не от благородства, а от холодности сердца. От того, что разучился чувствовать.
И вот тут на сцену выходит Татьяна. Для меня она — настоящее открытие. Сначала я думал, что она просто скромная деревенская девушка, которая влюбилась не в того. Но с каждой страницей она становилась все ярче и сильнее. Ее письмо к Онегину я перечитывал несколько раз. Это же надо так открыть душу, не боясь насмешки, не думая о том, что подумают люди! Она пишет так искренне, так по-детски прямо, что у меня сжималось сердце. А потом, когда она становится светской дамой, я испугался, что она изменится, станет такой же холодной и пустой, как все вокруг. Но нет. Она остается собой. В финале, когда Онегин уже сам влюбляется в нее, она отвечает: «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана; я буду век ему верна». Я тогда подумал: вот это сила. Это не просто верность мужу, это верность себе, своим принципам, своей чести. Она могла бы броситься в объятия Онегина, но она выше этого.
Пушкин удивительно рисует не только людей, но и время. Читая «Онегина», я словно сам побывал в девятнадцатом веке. Я видел, как Ленский пишет стихи своей Ольге, как крестьяне ходят за грибами, как звенят бокалы за ужином в доме Лариных. Но самое сильное впечатление произвела на меня дуэль. Я, конечно, знал, что это трагедия, но когда читал описание того утра, когда Онегин и Ленский сошлись с пистолетами, меня буквально трясло. Пушкин пишет без лишнего пафоса, почти сухо, но от этого становится еще страшнее. И гибель Ленского — это не просто смерть поэта. Это крах юности, крах веры в дружбу, в искренность. После этого момента Онегин уже никогда не будет прежним. И я понял: это история не о любви, а о том, как человек теряет себя и как поздно приходит прозрение.
Мне кажется, «Онегин» потому и остался живым на века, что Пушкин не судит своих героев. Он не говорит: «Онегин плохой, а Татьяна хорошая». Он показывает их со всеми слабостями, ошибками, сомнениями. И мы, читатели, глядя на них, узнаем себя. Сколько раз мы сами, как Онегин, отмахивались от настоящих чувств? Сколько раз, как Татьяна, боялись сделать первый шаг или, наоборот, делали его, рискуя всем? Эта книга — как зеркало. Сначала видишь в нем только красивые костюмы и старинные балы, а потом вдруг замечаешь собственное отражение.
В финале романа, когда Онегин остается один, раздавленный своим запоздалым чувством, я не почувствовал злорадства. Мне стало его жаль. Ведь он мог быть счастлив, мог полюбить Татьяну еще тогда, в деревне. Но он проморгал свою жизнь, проморгал любовь. И это, наверное, самое страшное. Пушкин будто предупреждает нас: не будьте как Онегин, не растрачивайте себя на пустоту, не бойтесь чувствовать, даже если это больно. Потому что лучше пережить боль, чем потом всю жизнь сожалеть о том, что могло бы быть.
Когда я закрыл книгу в последний раз, я долго сидел и смотрел в стену. Мысли крутились в голове: а что бы я сделал на месте Онегина? А на месте Татьяны? И понял, что однозначного ответа нет. В этом и есть гениальность Пушкина — он не дает готовых решений, а заставляет думать самому. «Евгений Онегин» стал для меня не просто школьной программой. Это книга, которую хочется перечитывать, находя в ней каждый раз что-то новое. То, что раньше проскальзывало мимо внимания, вдруг приобретает глубокий смысл, когда ты сам становишься старше и опытнее. Думаю, я буду возвращаться к этому роману еще много раз. И каждый раз буду открывать в нем новую историю — о самом себе.