Определить, имела ли место либерализация права в эпоху Екатерины Великой

Вот сочинение, написанное от лица ученика старших классов, на заданную тему.

Была ли в России либерализация права при Екатерине Великой? На первый взгляд, этот вопрос кажется простым. Мы знаем, что восемнадцатый век — век Просвещения, что императрица переписывалась с Вольтером и Дидро, что она мечтала о «законности» и созывала Уложенную комиссию. Кажется, вот она, либерализация — дыхание свободы. Но если присмотреться к той эпохе внимательнее, начинаешь видеть противоречия, которые разрывают любую однозначную оценку. Мне кажется, что Екатерина скорее создала иллюзию либерализации, чем саму либерализацию, хотя эта иллюзия была гениальной и необходимой для развития страны.
Вспомним начало её правления. Императрица взошла на престол в результате переворота, а потому ей как никому нужна была поддержка дворян и европейского общественного мнения. Она хотела выглядеть «философом на троне». Именно тогда появился её знаменитый «Наказ» — документ, который должен был стать основой нового законодательства. Читая его, поражаешься смелости мысли. Там есть строки о том, что «вольность есть право всё то делать, что законы дозволяют», что законы должны быть понятны каждому, что пытки — это варварство, а равенство граждан перед законом — основа справедливости. Это же чистая вода либерализма! Особенно если вспомнить, что тогда во Франции ещё были королевские lettres de cachet, по которым человека могли бросить в Бастилию без суда и следствия. Екатерина же провозгласила абсолютно новые для России принципы.
Но весь парадокс в том, что «Наказ» так и остался красивым проектом. Уложенная комиссия 1767 года, которая должна была по нему написать новые законы, была распущена через полтора года под предлогом войны с Турцией. Депутаты — дворяне, горожане, казаки — наговорили много всего, но их сословный эгоизм был настолько силён, что ни о каком едином праве не могло быть и речи. Самое главное противоречие — крепостное право. В «Наказе» Екатерина осторожно намекала, что «не должно вдруг и через узаконение общее делать великого числа освобожденных». Но на деле при ней крепостное право достигло своего апогея. Крестьян запретили жаловаться на помещиков, им можно было продавать их как скот, ссылать в Сибирь. Дворяне получили «Жалованную грамоту» (1785 г.), которая освободила их от обязательной службы и дала им полную власть над душами. Это ли либерализация? Это либерализация для одного сословия за счёт полного бесправия другого.
Право, как мы понимаем, должно быть единым для всех. А в екатерининской России оно оставалось сословным. Для дворянина — это свобода, честь и владение имением. Для мещанина — право заниматься ремеслом и торговлей, но с ограничениями. Для крестьянина — право быть собственностью другого человека. Императрица, читавшая Монтескье и Беккариа, прекрасно понимала эту несправедливость. Но она также понимала, что её власть держится на штыках гвардии и на поддержке дворянства. Тронуть крепостное право — значит тронуть основу её трона. И поэтому либерализм в праве остался на уровне красивых фраз и идей. Суд при Екатерине стал более гуманным (были отменены пытки в судах, хотя на практике ими продолжали пользоваться), появились отдельные суды для разных сословий. Но все эти суды зависели от администрации и, по сути, были инструментом управления, а не защиты личности.
Получается, что с одной стороны, мы видим огромный шаг вперёд: в России впервые заговорили о правах человека, о законности, о необходимости ограничения произвола. Сама попытка Екатерины превратить монархию из деспотической в «просвещённую» — это уже либерализация сознания. Она ввела в общественный оборот слова «гражданин», «общество», «закон». Без этих идей не было бы ни реформ Александра I, ни восстания декабристов, которые, кстати, выросли на тех же книжках, что читала и сама императрица.
С другой стороны, реальное право при Екатерине стало гораздо более жестоким по отношению к большинству населения. Если крестьянин при Петре I был прикреплён к земле, то при Екатерине он стал прикреплён к личности помещика. Это регресс. Императрица окончательно превратила дворянство в господствующее сословие, дав ему все права и отобрав их у остальных. Так что говорить о единой либерализации права нельзя.
Моё мнение — и я думаю, что это мнение многих историков — такое: либерализация права в эпоху Екатерины Великой имела место, но только в сфере идей и в сфере прав дворянства. Для остальной России это была эпоха ужесточения крепостничества. Екатерина показала нам зеркало, в котором можно было увидеть страну, где все равны перед законом, но разбить это зеркало она не решилась. Она скорее «приручила» либеральные идеи, сделав их модными, но безопасными для самодержавия. Поэтому её правление — это эпоха величайшего контраста между словом и делом, между мечтой философов и русской реальностью. И в этом, наверное, заключается главная загадка её политики.