Сочинение на тему «Что можно услышать в библиотеке ночью?»

В библиотеке днём всегда шумно. Нет, не так, как на перемене в школе, конечно. Но всё равно слышно, как кто-то перелистывает страницы, кашляет, шепчется с подругой у стеллажа с детективами, скрипит стулом. Библиотекарша, Марья Ивановна, то и дело цыкает, и тогда становится тише, но ненадолго. Днём библиотека — это просто комната, полная книг. А ночью она превращается в чудо.
Я нечаянно остался там как-то раз. Зачитался «Детством» Горького и не заметил, как пролетело время. Когда оглянулся, в окнах было темно-синее небо с первыми звёздами, а Марья Ивановна уже стояла в пальто с ключами в руках. «Ой, мальчик, ты чего? Я уж думала, никого нет!» Она выпроводила меня, но я вспомнил, что забыл рюкзак. Вернулся, забрал, а входная дверь, тяжёлая, дубовая, уже захлопнулась. Я тихонько подёргал — заперто. Окна на втором этаже, выходить некуда. Мобильник сел. Вот я и остался до утра.
Сначала было жутко. В читальном зале висела такая густая тишина, что у меня зазвенело в ушах. Я сел на пол, прислонившись спиной к шкафу с энциклопедиями, и боялся дышать. Но потом… тишина стала меняться.
Сначала я подумал, что мне кажется. Где-то далеко, в проходе между стеллажами, словно пробежала мышь. Цок-цок-цок. Но очень уж громко для мыши. И ритмично. Потом — шорох. Не тот, когда листок бумаги падает, а другой, долгий и шелестящий, будто кто-то очень медленно надевает пальто. Шур-шур-шур.
Я затаил дыхание. Глаза постепенно привыкли к темноте, когда луна заглядывает в высокие стрельчатые окна. Бледный свет падал на корешки книг, и они поблёскивали золотыми буквами. И тут я понял, что шорох доносится оттуда — с полок.
Это был разговор. Удивительный, тихий, не похожий на людскую речь. Книги разговаривали друг с другом. Они не говорили словами, которыми мы говорим. Они звучали. «Том Сойер» беседовал с «Робинзоном Крузо». Я слышал плеск волн Миссисипи и треск корабля, который разбивается о скалы, и эти звуки сплетались, как голоса старых друзей. С полки с поэзией доносился лёгкий перезвон, похожий на то, как ветер играет в струнах арфы. Наверное, Есенин читал стихи. А из раздела «Фантастика» шло тихое гудение, словно там работал крошечный двигатель космического корабля.
Самый громкий звук (хотя он всё равно был тише комариного писка) шёл из детективного отдела. Оттуда слышался чей-то сердитый, надтреснутый шёпот и стук, будто кто-то пальцем барабанил по столу. Я представил Шерлока Холмса, который сидит в темноте и выговаривает какому-нибудь преступнику из книги за то, что тот плохо спрятал улики.
Больше всего мне запомнился звук из самого дальнего и пыльного шкафа, где стояли «Мифы Древней Греции». Оттуда слышалась музыка. Негромкая, похожая на то, как вода капает в глубокую пещеру, и вместе с тем торжественная. Звон мечей, шелест крыльев Пегаса, тихий плач Ариадны. Мне стало немного грустно и очень интересно.
Я встал и на цыпочках пошёл вперёд. Половицы под ногами предательски скрипели, но на этот скрип никто не обращал внимания. Книги слишком увлеклись своей ночной жизнью. Подойдя к стеллажу со сказками, я замер. Из-за толстого тома «Русские народные сказки» доносилось сразу несколько звуков: топот маленьких ножек (наверное, сапожки Ивана-дурака), звон разбитого корыта (то Старуха опять ругалась) и тихое, волшебное «тирлим-бом-бом», как будто где-то очень-очень далеко играла шкатулка Кощея Бессмертного.
Больше всего я испугался, когда услышал сердитое «Кыш!». Я дёрнулся, думая, что это сторож. Но звук шёл откуда-то сверху. Я поднял голову и увидел на карнизе большого старого филина. Настоящего! Он сидел на чучеле, которое стояло на шкафу, и, наверное, это он «цыкал» на расшалившиеся книги, как Марья Ивановна днём. Филин посмотрел на меня жёлтыми круглыми глазами, и я услышал не звук, а чувство — одобрение. Мол, сиди тихо, не мешай.
Я просидел так до самого рассвета. Вместе с книгами я слушал, как шуршат страницы, как стучат копыта Конька-Горбунка, как скрипит перо Антона Павловича Чехова, который что-то пишет в углу, и как храпит очень толстая книга «Война и мир».
Когда за окном начало светлеть, все звуки стали затихать. Шёпот угасал, музыка таяла. Первые лучи солнца упали на корешки, и в библиотеке снова стало тихо. Книги уснули.
Утром пришла уборщица, увидела меня и ахнула. Марья Ивановна долго извинялась и поила меня горячим чаем из большой фарфоровой кружки. А я сидел и улыбался. И слышал, как днём в библиотеке кипит обычная жизнь. Но теперь я знал тайну.
Ночью в библиотеке можно услышать самое удивительное: как молчат книги. Но молчат они не от пустоты. Их молчание — это море, которое ждёт своего часа. Это миллионы голосов, застывших в ожидании читателя. И чтобы их услышать, нужно не уши, а тишина и немного воображения. Ну и, конечно, случайно захлопнувшаяся дверь. Но это уже детали.