Сочинение Думал ли сегодня обо мне Рома?

Сегодня утро началось странно. Обычно я просыпаюсь под противную трель будильника, с закрытыми глазами плетусь в ванную и полчаса тру глаза, пытаясь проснуться. Но сегодня я открыла глаза сама за пять минут до звонка. В комнате было серо, за окном моросил мелкий, противный осенний дождь, а на душе было... тревожно-сладко. Я лежала и смотрела в потолок, а в голове уже крутился один и тот же вопрос, как заевшая пластинка: «Думал ли сегодня обо мне Рома?».
Странное это чувство — просыпаться и сразу думать о человеке. Ты ещё не видела его, не знаешь, что у него случилось за вечер и как он спал, но ты уже скучаешь. Я представила его лицо, как он улыбается, как щурит глаза, когда смеётся над глупой шуткой, и даже противная морось за окном перестала быть такой унылой. Собиралась я быстро, на автопилоте: джинсы, свитер, наспех заплетённая коса. Завтрак пролетел незаметно. Мама что-то говорила про контрольную, про то, чтобы я не забыла шапку, но я кивала как китайский болванчик. Все мои мысли были там, в школе.
По дороге я шла и разглядывала лужи. В каждой луже я будто видела его отражение. А что, если он меня встретит? Не специально, конечно, просто выйдет из соседнего двора, как иногда бывает. Моё сердце начинало биться быстрее от одной этой мысли. Я даже замедлила шаг, украдкой заглядывая за угол. Но его не было. Только старушка с таксой и первоклашка, который тащил огромный портфель. Улыбка сползла с моего лица. «Наверное, уже в школе, — успокаивала я себя. — Или проспал». Но внутри занозой сидел страх: «А вдруг я ему безразлична? Вдруг он и не вспомнит обо мне сегодня ни разу?»
В школе было шумно и привычно. Все носились по коридору, кто-то списывал домашку, кто-то хвастался новой игрой. Наш класс встретил меня обычным гомоном. Я поздоровалась с подружками, бросила рюкзак на парту, а сама украдкой, как шпион, скосила глаза в угол. Рома сидел на своём месте у окна. Он листал тетрадь и что-то писал. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом подпрыгнуло к самому горлу. Он даже не поднял головы. Совсем. Будто проходная девчонка зашла, а не я. Мне стало обидно до слез. «Ну вот, — подумала я, садясь за парту. — Не думал. Даже не заметил». Весь первый урок я сидела как на иголках. Учительница что-то объясняла про химические реакции, а я смотрела на затылок Ромы, на его вихор, который вечно торчит, и пыталась поймать его взгляд. Но он старательно смотрел в доску.
На перемене случилось то, от чего у меня внутри всё перевернулось. Я стояла у подоконника и делала вид, что очень увлечена погодой за окном, хотя на самом деле я следила за ним боковым зрением. И вдруг я почувствовала его взгляд. Я резко обернулась. Наши глаза встретились. Всего на секунду. Может быть, на полсекунды. Рома тут же отвернулся и начал что-то рассказывать Максу, но я заметила. Я заметила, как дрогнули его ресницы, как он чуть-чуть смутился. Или мне показалось? Одна секунда — и у меня выросли крылья. Я полетела на следующий урок. Я не шла, я парила над полом.
Но коварное сомнение тут же скрутило мне душу. «А может, он просто смотрел в мою сторону? На Таю, которая стояла рядом? Или муха пролетела? — терзала я себя на литературе. Мы читали стихи Пушкина, а я слышала только стук своего сердца. — Если бы он думал, он бы подошёл. Позвал бы гулять. Или в столовую вместе пойти». На большой перемене в столовой я специально прошла мимо его столика, делая вид, что ищу свободное место. Он сидел с ребятами, ржал над чем-то, уплетал пирожок. Он не поднял головы. Ни разу. Мне стало грустно. Я села с девчонками и ковырялась в макаронах, совершенно безвкусных. Я чувствовала себя так, будто написала контрольную и сижу жду результат, а его всё нет и нет.
После обеда началась самая странная часть. Я дала себе слово: «Хватит! Не смотри в его сторону. Будь гордой». Я решила, что буду играть в равнодушие. Целых два урока я прилежно смотрела в тетрадь, поднимала руку, отвечала учительнице. Я чувствовала себя актрисой из немого кино. И надо же! В тот самый момент, когда я нарисовала в тетрадке смешную рожицу и улыбнулась сама себе, я краем глаза заметила движение. Рома смотрел на меня. Не просто в мою сторону, а именно на меня. И смотрел он с какой-то улыбкой, удивлённой, будто увидел что-то новое. Наши глаза встретились снова. И вот тут-то я поняла всё. Секунда... две... три. Он первый отвернулся. Но я успела. Я увидела в его взгляде то, что не видела утром. Интерес.
Последний звонок прозвенел неожиданно. Я шла к выходу, и вдруг меня кто-то тронул за рукав. Я обернулась. Ко мне подошла его подруга Катя. «Рома просил передать, — сказала она и сунула мне в руку сложенный вчетверо листок, вырванный из тетради. — Сказал, что если ты не злишься, то у тебя очень красивая улыбка». Катя убежала, а я осталась стоять посреди пустеющего коридора.
Я развернула бумажку. Там был корявый почерк и всего одно предложение: «Привет. Долго на тебя смотрел сегодня. Извини, что тупил утром. Ты классная».
Я прижала записку к груди. В коридоре гулял сквозняк, пахло мокрыми пальто и хлоркой, а мне казалось, что я стою посреди цветущего сада.
Да, Рома, я не знаю, сколько именно раз ты думал обо мне сегодня. Но я точно знаю, что думал один раз. А иногда одного раза хватает, чтобы понять: ты кому-то нужен. Всё остальное — просто слова. А записка в кармане — это и есть ответ на вопрос, который мучил меня всё утро. Думал. Ещё как думал.